С заходом солнца приятная прохлада сменилась холодом. Небо затянули облака. Тем не менее, стекла в машине Суэйна оставались наполовину опущены, чтобы можно было вовремя услышать приближающиеся шаги. Боковое зеркало Суэйн направил вниз, чтобы заметить человека. Кроме того, они с Лили должны были постоянно внимательно смотреть по сторонам. Нападения не приходилось ожидать только сверху, и то лишь. Потому, что Суэйн припарковался на достаточном расстоянии от заброшенных зданий, где никто не мог прыгнуть сверху им на крышу.
Суэйн выключил свет на приборной доске, и в машине воцарилась кромешная тьма. Он взял Лили за руку. Лили была в перчатках: но руки выдавали в ней женщину, и, если бы они вздумали появиться в лаборатории под видом двух мужчин, эту проблему тоже нужно было как-то решать. Суэйн сжал ее пальцы. Лили была спокойна, ничем не выдавая своего волнения. По правде сказать, из всех, кого он мог припомнить, Суэйн предпочел бы именно ее иметь в напарниках.
Какая-то машина, вырулив из-за угла с включенным дальним светом, медленно направилась к ним. Фары ослепили, но Суэйн узнал знакомый высокий жалобный звук. Этот сукин сын Бернар ездил на «фиате».
Суэйн тотчас завел мотор и тоже включил дальний свет. Если Бернар не хотел, чтобы Суэйн заметил, сколько там с ним в машине человек, то это желание было обоюдным. Поскольку свет в машине Суэйна был выключен, сигнальная лампочка не зажглась, когда Лили чуть приоткрыла дверь — ровно настолько, чтобы можно было незаметно из нее выскользнуть. Лили не вышла, а скорее выползла из машины. Ослепительный дальний свет не позволял пассажирам «фиата» заметить ее перемещение, и они не могли видеть, как она, покинув салон, разгибаясь, двинулась в обход, к задней части машины.
Суэйн пригнулся так, чтобы руль частично закрывал бьющий ему в глаза свет, и разглядел в «фиате» очертания трех голов.
«Фиат» медленно подъехал ближе и, когда машины разделяло не более двадцати футов, остановился. Пытаясь заставить Бернара последовать его примеру, Суэйн выключил дальний свет, который, сделав свое дело, больше не был нужен. Через несколько секунд «фиат» тоже переключился с дальнего света на ближний.
Слава Богу. Теперь, по крайней мере, они не ослеплены. Суэйн кинул взгляд в зеркало заднего вида, но Лили нигде не увидел.
Пассажирская дверца «фиата» открылась, и оттуда показался высокий крупный мужчина с короткой темной бородкой.
— Ты кто?
Суэйн выбрался из «мерседеса» с кейсом Жоржа Блана на в левой руке. Ему не хотелось выходить из-за капота, служившего прикрытием, но несколько успокаивало, что и того парня от пули тоже отделяла только дверца машины — защита неважная. Пуля входила в нее, как нож в масло. Единственная часть автомобиля, которая могла реально защитить, — это блок двигателя под капотом.
— Я Суэйн. А ты кто?
— Бернар.
— Деньги при мне, — сказал Суэйн.
— А при мне товар, — ответил Бернар.
Господи! Суэйн едва удержался от брезгливой гримасы. Ситуация напоминала плохой фильм про шпионов.
Пистолет Суэйна лежал в наплечной кобуре под кожаной курткой, и именно поэтому он оставил правую руку свободной. Он не забывал о тех двоих, что притаились в «фиате». В руках у Бернара не было оружия, но Суэйн голову мог дать на отсечение, что оно есть у его напарников. У Бернара в руках вообще ничего не было.
— Где товар? — поинтересовался Суэйн.
— В машине.
— Покажи.
Бернар повернулся, открыл одну из пассажирских дверец и вытащил небольшую сумку. Суэйн не собирался верить ему на слово и желал во всем убедиться лично.
— Открой сумку, — велел он.
Бернар, что-то проворчав, поставил сумку на землю и расстегнул молнию. В свете фар двух машин там были ясно различимы обернутые в целлофан брикеты.
— Вытащи один, — сказал Суэйн. — Со дна, пожалуйста. И разверни.
Бернар нетерпеливо фыркнул, но все же повиновался: опустил руку в сумку, покопавшись там, извлек один из брикетов и разорвал целлофановую упаковку.
— Теперь отщипни кусочек и скатай между пальцев, — проинструктировал Суэйн.
— Он новый, — возмутился Бернар.
— Но я ведь этого не знаю.
Мужчина снова фыркнул. Отщипнув от пластита кусочек, он скатал из него шарик.
— Ну теперь видишь? Еще мягкий.
— Хорошо. Ценю твою честность, — сказал Суэйн с мрачной иронией, а затем раскрыл кейс и показал деньги. Американские доллары, как и уговаривались, восемьдесят тысяч. И почему никто не хочет брать евро? Суэйн закрыл крышку, защелкнув замки. Бернар сунул шарик обратно в упаковку и бросил брикет в сумку. Его лицо медленно расползлось в улыбке.
— Премного вам благодарен, месье. А сейчас я возьму деньги, и, если вы будете вести себя благоразумно, все будет…
— Месье! — Голос Лили прозвучал так тихо, что только Суэйн с Бернаром могли его расслышать. — Посмотрите вниз.
Бернар от неожиданности застыл на месте. Он посмотрел вниз, но из-за света фар ничего не увидел.
— Вы не видите меня? — Голос Лили был очень низким, и если бы Суэйн не знал, что это женщина, никогда бы об этом не догадался. — А я вас прекрасно вижу. Думаю, из этого положения мне удобнее всего будет отстрелить вам яйца. Пуля, конечно, пойдет вверх, разорвав мочевой пузырь, толстую кишку и — частично — кишечник. Может статься, вы и выживете, но вот только нужно ли вам это — большой вопрос.
— Чего вы хотите? — прохрипел Бернар, хотя и сам, без сомнения, знал это.
— Товар, — сказал Суэйн. Ему показалось, что он тоже сейчас захрипит: от угрозы Лили у него у самого кровь застыла в жилах. — Деньги твои. Мы не обманщики. Очень спокойно мы сейчас совершим обмен, а затем ты велишь своему водителю отъехать подальше, а сам пойдешь пешком. В машину можешь сесть только в конце квартала. Ясно?
Пока Бернар не сядет в машину, Суэйн будет его видеть. И если Бернар пойдет рядом с машиной, то водитель «фиата» не протаранит «мерседес» с находящейся под ним Лили. «Мерседес» тяжелее, но сильный удар «Фиата» таки сдвинет его с места.
Бернар осторожно приблизился.
— Ничего не делайте! — произнес он достаточно громко, чтобы сидящие в «фиате» его слышали.
Суэйн левой рукой протянул ему кейс, а Бернар, тоже левой, протянул ему сумку. Суэйн выпустил портфель, и долю секунды Бернар сжимал и то и другое, но потом левая рука Суэйна сомкнулась на ее ремешке, и сумка оказалась у него. Правую руку Суэйн держал в кармане. Бернар попятился, сжимая кейс.
— Уговор дороже денег, — пробормотал он. — Без паники.
— Я и не паникую, — спокойно возразил Суэйн. — Но ваша машина что-то не отъезжает, так что в любой момент может последовать паническая реакция.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
