Суэйн наклонился над ней, впившись руками в ее плечи, его твердая плоть резкими ударами проникала в нее. Наконец Суэйн издал гортанный звук, его движения участились, и он, приближая развязку, сильно стиснул ее бока и задвигался что есть мочи.
Через несколько минут оба успокоились.
— Не шевелись, — еле ворочая языком, проговорил Суэйн, немного отстраняясь и поднимая вверх кожаную куртку, чтобы полюбоваться на ее зад. — Ох, я, кажется, только что обнаружил объект поклонения, — простонал он, передернув плечами.
— Мой или твой? — с трудом выговорила Лили. Она никак не могла успокоиться: казалось, маленькие разряды электричества все еще бежали по ее телу. Похоже, и Суэйн чувствовал то же самое: его плоть еще не расслабилась.
— Господи, да какая разница? — Он с силой выдохнул, раздвинул ее ягодицы и, проведя большим пальцем по впадине, задержал его там, где ее чувствительная плоть сжимала его член.
Лили изогнулась всем телом, но потом под действием его магического обряда постепенно расслабилась.
— Извращение какое-то, — вяло проговорила она. — В нас только что стреляли. Нам должно было быть не до секса.
— Адреналин действует на организм самым неожиданным образом, его нужно как-то сжигать. Но раз у тебя на это такая реакция, то тогда я сам буду в тебя стрелять.
Лили затряслась от смеха, вынуждая Суэйна наконец выйти из нее. Он со стоном выпрямился и начал раздеваться.
— Пойдем примем душ, а то я весь взмок.
Лили скинула с себя куртку и проследовала за ним в ванную. Она предпочла бы посидеть в воде, но боялась уснуть, а потому удовольствовалась душем. Освеженная, она переоделась в чистое белье, накинув сверху рубашку Суэйна, а на ноги для тепла натянула носки. В комнате царил беспорядок: повсюду валялась разбросанная одежда, но подбирать ее было лень, и Лили только и сделала, что повесила кожаную куртку Суэйна (ему теперь нужно было беречь эту куртку как зеницу ока). Суэйну тоже, по-видимому, убирать не хотелось. Натянув на себя одни только брюки, он раскрыл сумку со взрывчаткой и начал сортировать брикеты «семтекса», отбирая негодные.
Когда сумка опустела, выяснилось, что старыми оказались только пять брикетов.
— Все в порядке. Взрывчатки достаточно. Я заранее сделал прикидку на брак, — сказал Суэйн и начал укладывать годные плитки обратно в сумку.
Лили пнула ногой один из отбракованных кубиков.
— А с этими что делать?
— Думаю, бросать их в мусорное ведро не слишком благоразумно. Единственный известный мне способ избавиться от пластита — это сжечь его или взорвать. Поэтому, наверное, придется взять их с собой в лабораторию и взорвать там вместе с остальными. Даже если они не взорвутся, то сгорят в огне. — Суэйн уже успел приобрести комбинированный нож, плоскогубцы, миниатюрную пилу и многое другое — словом, все то, что запрещено проносить на борт самолета. Пометив лезвием негодную взрывчатку, чтобы не перепутать, Суэйн уложил ее в сумку, а сумку спрятал на самой верхней полк шкафа.
— Надеюсь, в пятизвездочном отеле горничные не суют нос куда не следует, — сказал Суэйн зевая. — Я бы поспал. А ты?
С тех пор как Лили вышла из душа, ее все больше клонило ко сну, и зевок Суэйна вызвал у нее ответную реакцию.
— Я, кажется, уже сплю. Каковы наши ближайшие действия?
— Нам надо приобрести радиоуправляемые детонаторы. В момент взрыва мы должны находиться на достаточном удалении от эпицентра, а значит, если будем тянуть шнур на сотни ярдов, кто-то может заподозрить неладное. Как только приобретем аппаратуру, возьмемся за остальное — визитные карточки, спецодежда, фургон. Достать их не составит труда, а магнитные знаки на фургон изготовим на заказ.
— Тогда на сегодня все. — Лили снова зевнула. — Я за то, чтобы лечь спать. — Адреналин был израсходован, и после брутального секса она не чувствовала ни рук ни ног. Сил не хватило даже на то, чтобы выключить свет. Она лишь стянула носки и легла в постель.
Лили смутно сознавала, что Суэйн снимает с нее рубашку и трусы. Она бы и в них неплохо поспала, но ей нравилось лежать в его объятиях обнаженной. И она блаженно вздохнула, когда Суэйн улегся рядом и прижал ее к себе. Ее рука скользнула по его груди.
— Люблю, — пробормотала она сквозь сон. Суэйн еще крепче обнял ее.
— Я тоже тебя люблю. — Лили почувствовала прикосновение его губ к своему виску и провалилась в сон.
А Суэйн еще долго лежал без сна, уставившись в темноту и прижимая к себе Лили.
И вот наконец наступила суббота, решающий день, ли долго сидела перед зеркалом. Грим должен быть идеальным. Страшно подумать, что будет, если доктор Джордано ее узнает.
У Лили было два варианта: либо коротко подстричься и перекрасить волосы, либо купить еще один парик. Перекраситься не проблема, но стричься коротко, по-мужски, ей не хотелось, разве что в самом крайнем случае. К счастью, в Париже можно достать отличные парики на любой вкус. Тот, который купила Лили, для мужчины, возможно, не совсем подходил — волосы были длинноваты, но все же не настолько, чтобы это привлекало внимание. Что же касается цвета, то она выбрала черный как наиболее распространенный после исключения каштанового, в который она красилась, играя роль Дениз Морель, своего природного — белокурого — и рыжего. На парик она нацепила шапочку с аббревиатурой несуществующей компании, занимающейся разработками охранных систем. Название придумал Суэйн — «Охранные системы Суэйна», ОСС. Суэйн представил название на английском языке, поскольку мог сойти только за американца.
Лили гримировалась с помощью латекса, который используют при съемках фильмов. До профессионального художника по гриму ей, конечно, было далеко, но времени, чтобы постигать тонкости ремесла, она не имела. Ей удалось расширить подбородок и изобразить классический римский профиль — единственный способ загримировать ее нос с горбинкой, не менее заметный, чем ее глаза. Она сделала потемнее брови и ресницы, а также закамуфлировала полную верхнюю губу, прилепив к ней усы. От затеи изменить надбровные дуги пришлось отказаться: это Лили никак не удавалось, всякий раз выходило нечто, придававшее ей сходство с неандертальцем. Образ довершали темно-коричневые контактные линзы — более темные, чем те, которые носила Дениз Морель, — и очки в тонкой металлической оправе. Чтобы замазать латекс тональным кремом под цвет собственной кожи, требовалось особое мастерство: следов косметики не должно быть заметно. Даже крошечные дырочки в ушах Лили залепила латексом. Конечно, и у мужчины может быть проколото ухо, он даже может появиться на работе с серьгой, но ни у одного нет дырок в обоих ушах. А даже если и есть, то Лили не хотела, чтобы хоть что-то в ее внешнем виде привлекало внимание.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
