с первой встречи. Я ошибался, был слеп, но ты дала шанс. Шанс доказать, что я достоин. Прошу… Согласись быть моей женой. Позволь любить, оберегать, делать счастливой всю жизнь. Выйдешь ли ты за меня? Официально, навсегда?»
Слезы блеснули в глазах Елены. Она смотрела то на его лицо, то на кольцо. Ее губы сложились в ослепительную улыбку.
«Да, Леонард, — прошептала она звонко. — Да. Официально. Навсегда. С радостью.»
Она протянула руку. Лео дрожащими пальцами надел кольцо на ее безымянный палец. Сапфир загорелся как звезда. В комнате — возгласы восхищения. Арман широко улыбался. Тетушка смахнула влагу с ресниц и хлопнула в ладоши.
«Браво! Наконец-то! — воскликнула она. — Старости нужен отдых. Арман, проводишь? А вам, молодые люди, — кивнула Лео и Елене, — наслаждайтесь моментом. Вечер принадлежит вам.»
Арман подал руку маркизе. Они ушли. Лео и Елена остались одни в залитой лунным светом гостиной. Счастье витало в воздухе.
Лео держал руку Елены, не отрывая взгляда от кольца и ее сияющего лица. Он поднял ее руку к губам, целуя пальцы, ладонь, потом нежно коснулся ее губ. Первый поцелуй невесты и жениха — нежный, трепетный, полный обещаний. Елена ответила, ее руки обвили его шею.
Разомкнув объятия, Елена была запыхана, глаза сияли серьезностью и облегчением.
«Леонард… — начала она тихо. — Теперь я должна рассказать все. То, что ты должен знать.»
Лео улыбался.
«Что бы ни было, моя любовь, ты — моя Елена. Этого достаточно.»
«Не совсем, — покачала головой она, сжимая его руки. — Мое сердце больше года назад принадлежало другому мужчине. Не Гаспару. Человеку, который видел во мне легкую добычу. Я провела с ним лишь одну ночь, но этого хватило для того, чтобы отдать ему навсегда своё сердце. Но я для него была лишь «экзотическим фруктом».
Слова «экзотический фрукт» ударили Лео как обухом. Улыбка замерла. Кровь отхлынула от лица. Он замер, будто в него влили лед. Его пальцы непроизвольно сжали ее руки так сильно, что она чуть не вскрикнула.
Елена видела его шок, его остекленевший взгляд. Она продолжала мягко, но неумолимо:
«Я его безумно любила. Так безумно… что когда узнала о его смерти… спасая женщину с ребенком из горящей машины… мое сердце остановилось. Я очнулась здесь. В теле Елены де Вальтер, которая любила Гаспара. Я не знала его. Не знала их любви. И я носила траур… не только по Гаспару и Елене, но и по нему. По тому, кого любила до последнего вздоха. По тебе, Лео Виллард. По тебе.»
Лео словно получил удар в солнечное сплетение. Он ахнул, воздух перехватило. Его ноги подкосились. Он рухнул на колени перед ней, не в силах стоять. Не слезы, а волна немого ужаса, вины и осознания сокрушительной правды накрыла его с головой. Он задыхался.
«Лия… — вырвалось хриплым шепотом. — Боже… Лия! Это… это ты?! Я слепой, жестокий идиот?! Который… который сломал тебе сердце?! Который выгнал тебя с визиткой?! — Его голос сорвался, стал глухим, сдавленным от невысказанных рыданий, сжимавших горло. Он прижал ее руки ко лбу, дрожа всем телом. — Прости… Прости меня! Я не знал… Не понимал… Был слеп, глуп, самовлюблен! Прости! Я… я не достоин… — Он не мог говорить. Горечь осознания парализовала речь. Он был причиной всей ее боли, ее холодности.»
Елена (Лия) опустилась перед ним на колени. В ее глазах не было упрека, только безмерная жалость и любовь. Она взяла его лицо в ладони, заставляя поднять голову.
«Леонард… Лео… — прошептала она, гладя его щеки. — Тише. Все хорошо. Я простила тебя. Давно. Еще там, когда поняла, что ты изменился. Когда увидела твою боль, раскаяние здесь. Когда ты признался в своем прошлом поступке, не зная, что говоришь обо мне… Это требовало мужества. Настоящего. Ты стал тем, кем должен был стать. Я видела, как ты стараешься, как любишь… меня. Эту меня. И я люблю тебя. Люблю Леонарда де Виллара. Того, кто спас меня от короля, от одиночества, от прошлого. Прошлое привело нас сюда. К этому кольцу. К нашему «да». Оно больше не больно. Оно часть нас. Простила. Искренне.»
Лео смотрел на нее, его глаза, полные немой агонии, искали подтверждения. Он нашел его в ее взгляде — чистоту, принятие, ту самую искренность. Он стиснул зубы, сдерживая бурю внутри, лишь глухой стон вырвался наружу. Его плечи напряглись от усилия сдержать рыдания.
«Но как… — выдохнул он хрипло. — Как ты можешь? Я… я был таким дураком! Не увидел… что ты — все, чего мне не хватало! Ты — моя вторая половина! Та, что делает меня целым! Человеком! А я… выбросил тебя!» — Голос его прервался.
Елена не стала успокаивать словами. Она наклонилась. Ее губы коснулись его век, щек, смывая незримые следы муки. Потом нашли его губы. Это был поцелуй спасения. Исцеления. Глубокий, невероятно чувственный, полный любви, боли, прощения и будущего, копившегося в двух жизнях. Сила океана, нежность луны, безоговорочное принятие.
Лео замер, потом ответил на поцелуй — сначала с осторожностью, потом с нарастающей страстью и благодарностью, впитывая прощение каждой клеткой. Это был самый глубокий, значимый поцелуй в его жизни. Стирающий границы между Лео и Леонардом, Лией и Еленой. Соединяющий осколки прошлого в сияющее целое их будущего. Они оставались на коленях, в сиянии сапфира и лунного света, потерянные друг в друге, наконец нашедшие свою истинную половинку сквозь время и боль. Прощение было даровано. Любовь обретена. Навсегда.
Глава 63. Обещание Рассвета и Бурная Кутерьма Счастья
Их поцелуй, начавшийся как мост между прошлым и будущим, между болью и прощением, быстро набрал силу. То, что было нежностью и исцелением, вспыхнуло знакомым, но теперь очищенным от горечи пламенем страсти. Руки Елены вцепились в плечи Лео, ее тело прижалось к нему, откликаясь на каждый его жест с отчаянной жаждой, которая не оставляла места для сомнений. Ее дыхание стало прерывистым, губы — требовательными. Она явно хотела большего. Сейчас. Здесь. Стремясь стереть последние тени воспоминаний о холодном утре после «той ночи», заменить его жаром настоящего.
Но Лео, охваченный волной собственного желания, нашел в себе силы мягко, но твердо отстраниться. Его руки легли на ее плечи, создавая небольшую дистанцию. Он тяжело дышал, его глаза, темные и глубокие, смотрели на нее с такой любовью и решимостью, что у нее перехватило дыхание.
«Елена… моя любовь, моя Лия, — прошептал он хрипло, его большие пальцы нежно гладили ее ключицы. — Я хочу тебя. Боже, как я хочу.
