— Мы не можем.
Она попыталась придать своему взгляду суровость, но это ей не удалось. Лонерин, что бы ни случилось, оставался ее спутником в походе и человеком, который множество раз спасал ее от гибели. Добывая ей лекарство, чтобы спасти ее в последний раз, он не спал ночами и измучился.
На мгновение Лонерин замер на месте, удивленный и растерянный.
— Я хочу только поспать рядом с тобой, и ничего другого…
— Это неправда. — Голос Дубэ дрожал.
Девушка впустила его внутрь, закрыла за собой дверь и осталась стоять, прислонившись к ней спиной.
— Что-то не так? — спросил Лонерин.
Было похоже, что он не ждал ничего подобного.
Дубэ подняла на него взгляд и стала пристально смотреть ему в глаза.
— Мы сделали ошибку.
Было похоже, что он не понял.
— Я…
— Мы не можем быть вместе.
Невозможно описать, с каким трудом скатывались эти слова с ее губ. Каждое было тяжелым, как огромный камень.
В первое мгновение Лонерин был ошеломлен, потом добродушно улыбнулся.
— Что новое ты теперь придумала, чтобы отказаться от счастья? Мы близко от Сеннара, ты это помнишь? Он тебя освободит, и свое задание мы тоже выполним. Все идет хорошо, ты наконец станешь свободной…
Она покачала головой, глядя себе под ноги:
— Дело не в этом. Я не верю, что люблю тебя.
Лонерин недоверчиво посмотрел на девушку.
— И я уверена, что ты, если бы заглянул глубже в свое сердце, понял бы, что тоже не любишь меня.
— Ты ошибаешься, и очень сильно. Ты просто ищешь предлог, чтобы отдалиться от меня, потому что боишься. Ты так долго жила без надежды, что привыкла к этому и теперь любишь свое страдание и не хочешь расстаться с ним. Поверь мне, это естественно. Но ты должна преодолеть это и пережить этот момент.
Он подошел к Дубэ, желая ее обнять, но девушка прижалась спиной к двери и уклонилась от него. Слезы щипали ей глаза.
— Нам было очень хорошо, я не могу сказать, что это не так. И я пыталась забыть обо всем, просто принимать все, что ты мне давал, ни о чем не задумываясь. Но это невозможно. У меня не получается. Мне не удается раствориться в твоих объятиях, согреться от твоих поцелуев. А я бы этого хотела — правда, хотела бы. Ты остаешься для меня только другом — самым лучшим и, может быть, единственным. Но только другом.
Бледное лицо Лонерина было еще белее под лучами луны, которая освещала комнату. Он застыл словно парализованный, и его руки по-прежнему были протянуты к Дубэ.
— В пещере было по-другому. Там ты отвечала на мои ласки, желала их так же сильно, как я, — возразил он.
Дубэ закрыла глаза, прислонилась головой к двери. Она вспомнила о письме, спрятанном в ее одежде, и о сне, который видела перед тем, как проснуться здесь.
— Я любила всего один раз — своего Учителя. Он был смыслом моей жизни, моей силой, он спас меня и научил всему. Когда он умер, во мне возникла пустота, которую я до сих пор не сумела заполнить. Все эти годы я делала только одно — искала его повсюду. Что бы я ни делала, это было для него и в его память. В тебе, Лонерин, я только снова искала его образ.
Руки молодого мага повисли вдоль тела, в его взгляде были потрясение и растерянность от неожиданного удара.
— Ты ведь не говоришь это всерьез.
— Сначала я верила, что ты можешь быть тем, кого я хотела. Я верила, что смогу спастись, ухватившись за тебя, но это не так. Несмотря на то, что было в пещере, я продолжаю рассуждать так, словно я одна и чувствую, что я одна. Ты считаешь, что для моего спасения достаточно победить проклятие, и все твои усилия направлены только на это. Любовь, которую ты, как ты думаешь, чувствуешь ко мне, — это только жалость к моему положению; я читаю это в твоих глазах. Для тебя я только жертва Гильдии, кто-то, кого надо спасти от твоих вечных врагов.
— Не устраивай нам проверку!
Дубэ вздрогнула: этот внезапный гнев Лонерина испугал ее.
— Не пытайся убедить меня, что это для нашего блага! — закричал Лонерин. — Это ты не хочешь меня, это ты не хочешь понять, что я могу спасти тебя по-настоящему просто тем, что люблю тебя.
Дубэ тихо опустилась вниз, скользнув спиной по двери, к которой прижималась, и осталась сидеть. Она была больше не в силах выносить этот разговор. Он нанесла Лонерину тяжелый удар, но другого выхода не было. Она вспомнила о зле, которое причинила Дженне, и подумала, что совершенно не может идти по жизни, не навлекая беду на других, — она несет им проклятие даже тогда, когда не намерена это делать.
Лонерин наклонился к ней, взял ее ладони в свои.
— Прошу тебя, скажи мне, что это только на мгновение. Выспись, и увидишь, что завтра все станет по-прежнему.
Дубэ покачала головой. Но он все же наклонился ближе и протянул ей губы. Она попыталась отодвинуться.
— Я не хочу…
Она отвернулась, но Лонерин взял ее лицо в руки и все-таки поцеловал ее — насильно. Он оторвался от этого лица, только когда услышал, что она плачет. Его глаза блестели.
Дубэ поднесла ладони к глазам и заплакала уже не сдерживаясь. Она услышала скрип дерева: Лонерин сделал шаг назад, отступая перед ней.
— Прости… — пробормотал он. — Я не знаю… нет, я знаю, в чем дело. Я не могу жить без тебя.
Дубэ отняла ладони от лица и посмотрела на Лонерина.
— Мне бы хотелось, чтобы я смогла полюбить тебя, правда. Ты думаешь, мне нравятся одиночество и отчаяние? Думаешь, мне нравится моя жизнь? Но у меня не получается, не получается!
Слезы помешали ей говорить. Лонерин попытался взять ее за руку, но она не позволила.
— Ты ошибаешься и делаешь больно не только мне, но в первую очередь себе самой, — сказал Лонерин голосом, не похожим на свой.
Потом он встал, и Дубэ отодвинулась в сторону, чтобы он смог открыть дверь и уйти. Услышав, как дверь закрылась за его спиной, она выплакала всю свою оставшуюся боль.
23
ПОСЛЕДНЕЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Идя назад по мостику, Лонерин задыхался от гнева. Проходя через деревню, он все время ускорял шаги и наконец побежал. Прохладный ночной воздух бил по его разгоряченному лицу, словно плеть.
Открывая дверь своего жилища, он толкнул ее изо всех сил, а войдя, резко рванул ее, закрывая за собой. Только после этого он остановился. Тишину его жилья нарушало только его собственное беспокойное дыхание. Он оглядел свою комнату — все как обычно. У одной из боковых стен — его изношенная рубаха и рядом лоскуты, которые он оторвал от нее, чтобы промыть раны Дубэ. Травы и пузырьки, которыми он пользовался, когда процеживал питье, лежат и стоят в порядке на столике под окном. Вот его кровать и на ней — аккуратно сложенные одеяла. Вдруг эта картина показалась ему невыносимо нелепой. Почему все нормально, почему на его вещах нет следов того, что случилось только что?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
