Взгляд как бы ускользал.
- Рад помочь, даже зная, что я лишен состояния? - не поверил Роберт своим ушам.
- Ну, не всего, не всего. Насколько мне известно, твоя военная добыча благополучно достигла Европы. Так что я безбоязненно могу выдать тебе небольшой кредит.
Манера венецианца повторять слова, будто, единожды сказанного собеседнику было мало, и суетливая настороженность начали раздражать. Гвидо изредка замирал, прислушиваясь к происходящему за тонкими стенками каюты. А может к себе… Но тут и Роберт навострил уши: рядом, руку протянуть, тихо прошуршало, потом грохнуло об пол; невнятно ругнулись. Гвидо смотрел пристально и серьезно. От шута, которого венецианец только что изображал, ничего не осталось. Мгновение, и он опять весь придя в движение, залопотал:
- Вот вексель, славный рыцарь, на нем ты должен поставить свое имя. Видишь, здесь записано: 'Десять марок золотом'. Надеюсь, ты умеешь читать.
Гвидо протянул Роберту первый попавшийся свиток из груды на столе. Пергамент с хрустом развернулся. Обычная запись сделки. Уважаемый господин Сальеджи покупал хлопок. Ни слова, ни цифры документа не могли иметь к Роберту никакого отношения.
Да и потом, он упоминал только о пяти марках. Откуда взялась цифра в два раза большая? Роберт опять столкнулся с серьезным взглядом венецианца, молча кивнул и вернул документ хозяину. Тот, громко хрустнув пергаментом, швырнул его к остальным.
- Вот и прекрасно. Ваш вексель сохранится у меня, а мы пройдем в контору одного местного купца, с которым я веду дела, дела. Опасно держать деньги на корабле.
Христианский купец, в стране неверных в любой момент может быть ограблен или даже убит. Я только попрошу у рыцаря Годфруа, Годфруа, дать мне одного из своих воинов для сопровождения. Шевалье Годфруа предусмотрительно захватил с особой многочисленную стражу, стражу. Я, бедный венецианский купец, не могу себе такого позволить, но любезность славного рыцаря Годфруа столь велика, что он всегда, всегда, выделяет мне охрану.
Пожалуй, такую охрану представитель дома Нарди действительно не мог себе позволить, разве, собрался добровольно расстаться с жизнью. На палубе сидели и лежали несколько человек, весьма отдаленно напоминающих воинов из свиты благородного рыцаря, скорее дезертиров, а еще хуже - разбойников. На поясах у всех болтались клинки. Правда, мечей Роберт не заметил - только ножи. Настоящее боевое оружие или было припрятано, или запрещено к ношению в гавани. Из соседней каюты выбрался, между тем, посланец короля Филиппа, гордо неся длинное хмурое лицо и брезгливо поджатые губы. На Роберта рыцарь Годфруа посмотрел как на пустое место, забыв поздороваться.
Давно в душе бывшего графа не поднималась такая буря. Перед ним стоял наглый щенок, который, пользуясь случаем, демонстрировал ему свое презрение - сродни отношению раба к бывшему господину.
Бешенство грозило захлестнуть, но Роберт усилием воли отогнал наваждение. В голову пришла здравая мысль: не нарочно ли посланец короля устроил демонстрацию?
Положение Роберта все еще оставалось весьма щекотливым. А устрой он здесь на палубе галеаса дуэль, не придет ли свора рыцаря Годфруа на помощь своему хозяину?
Вон уже подобрались поближе, вроде как любопытствуют.
И Роберт расслабился. Рыцарь, важно кивавший в такт словам Гвидо, сразу показался меньше ростом.
Венецианец, объяснил свои затруднения. Годфруа посмотрел сверху вниз и, что-то процедил сквозь зубы, махнув в сторону своих людей. От пестрой толпы отделились двое.
- Сейчас мы пойдем в контору, и я вручу тебе деньги, вручу деньги, - обернулся господин Сальеджи к Роберту. - Потом стража проводит тебя до ворот порта. Дальше в город нам ходить нельзя, таковы скверные законы сарацин.
Poбepт легко сбежал по сходням на гранитный причал. Следом спустился венецианец, закинувший на плечо край своего роскошного шелкового плаща, ему наступали на пятки двое дезертиров-разбойников.
Идти в такой компании было смешно и неуютно одновременно, тем более, сопровождающие встали настолько близко, что щеку Роберта обдавало чесночное дыхание. К чему бы…
- Вчера мне показалось, - прервал его размышления Гвидо, - показалось, что ты разговаривал с сарацинами на их языке. Та знаешь арабский?
- Да.
- Как интересно! Я, грешный, держу здесь кое-какую торговлю. Но масса трудностей возникает из-за того, что мой арабский скуден. Не изволит ли, славный рыцарь, поговорить со мной на языке сарацин? Так сказать, для тренировки, тренировки.
Роберт тут же подхватил игру предложенную уважаемым Гвидо. Разумеется стража приставлена к ним слушать и смотреть и только в последнюю очередь - защищать.
- Отчего же! Я охотно помогу тебе. Спрашивай, я буду отвечать.
Они перешли на арабский, которым Гвидо неплохо владел, как оказалось.
- Уф-ф-ф! Теперь и поговорить можно.
- А до этого?
- Сложности, кругом сложности. Жаль идти недалеко. Ну да что успею - расскажу.
Ваш друг, барон Рено, внучатый племянник графа Геннегау вместе с вашим человеком вывез военную добычу из Святой земли.
- С Гаретом? Он жив?
- Живее всех живых. Наш банкирский дом не так широко известен как другие. Нарди только пятьдесят без малого лет… Впрочем, это не важно. Мы приняли на хранение ваше золото. Все расписки у барона Рено. Он и попросил меня передать вам деньги, а заодно передать, что будет ожидать вас на Кипре, Кипре. Не осведомлен досконально, но слышал, что вашему другу пытались помешать, даже угрожали его жизни. Он готов был отправить вам деньги и на выкуп. Но ему самому спешно пришлось покидать Венецию.
- Ваша посудина зайдет на Кипр?
- Может быть. О! Смотрите! И здесь нет спасения от конкурентов, - спешно переходя на франкский, Гвидо ткнул сверкающим от перстней кулаком в дальний конец причала. Там за рядом пестрых фелух примостился небольшой, пузатый норманнский шнек.
- У - лисы! - негодовал купец, - везде пролезут и везде успеют. Так и норовят во всем перейти дорогу честным венецианцам! Эти должно быть с Сицилии, с Сицилии, - к нему вернулась раздражающая манера повторять слова, вколачивая их в голову собеседника, как гвозди, - Смотрите, они готовятся к отплытию. Не иначе бегут, завидя наш галеас. Ничтожные трусы, трусы! Но не будем больше обращать внимание на этих шакалов моря. Продолжим наш урок арабского.
- Как на ваш корабль попал важный рыцарь, не буду произносить его имя? - спросил Роберт.
- Халиф вашей страны. - Гвидо тоже прибег к иносказаниям, - не пожелал обращаться к известным банкирским домам, дабы занять денег для вашего выкупа. С одной стороны ему не нужна огласка, с другой - ему там могут попросту отказать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
