— Ты что такое говоришь?
— Он женат.
— И что?
— А то, что я не хочу связываться с женатым.
— Но пока он здесь-то, ты с ним встретишься?
— Выбирать, кажется, не приходится.
— Когда у тебя последний раз был кто-нибудь?
— В апреле. Когда он приезжал.
— Черт, да уже июль.
— Знаю, и мне страшно.
— Почему?
— Я ведь рассказывала, как его любила, Берни.
— Вот и замечательно, добивайся своего.
— Я в прошлый раз добилась. Только еще хуже стало.
— Ну и что? Он же вернулся?
— Да, но не развелся.
— Ты разве по мне не видишь, развод — дело долгое.
— Знаю, но я не знаю, что он намерен делать.
— Так подожди и выясни. В постели-то он как?
— Очень и очень.
— Тогда плюнь на все, после разберешься. Надолго он?
— На два дня.
— Значит, пусть у тебя будет два хороших дня. Чтобы до следующего раза хватило.
— Посмотрим, как дело пойдет. Извини, что я тебя бросаю. Сама тебя праздновать вытащу, когда он уедет.
— Ладно, пока, я ушла.
Она позвонила Робин, но той не оказалось дома. Бернадин не слишком расстроилась. У Глории ответил Тарик, сообщил, что мать на очередном заседании комитета и не вернется раньше девяти. Сейчас без пятнадцати семь, и если идти, то уже пора. А куда? Большинство заведений, куда они иногда ходили с Джоном, позакрывались, что в Финиксе не удивительно. Как только появляется место, где черные могли бы хорошо провести время, пообщаться среди своих, через пару месяцев непременно что-нибудь случится и его закроют. Потом откроется новое, и опять та же история. Но Бернадин решила, что сегодня ей все равно, увидит она черные лица или нет. Ей нужно уйти из этого проклятого дома.
Она приняла душ, накрасилась, примерила розовую блузку и синий шелковый брючный костюм. Придирчиво осмотрев себя в зеркало, поняла, что выглядит слишком скучно, и принялась рыться в шкафу в поисках чего-нибудь поживее. И нашла — белое льняное платье без рукавов и с низким вырезом. То, что надо.
В конце концов она очутилась в ресторане „Скоттсдейл Принцесс" — пансионата, расположенного на живописных полях для гольфа, — но было уже темно и ничего не видно. Она, в сущности, сюда не собиралась, но это место оказалось ближе всего от дома. Бернадин села за столик у окна и огляделась. Только пожилые люди. Женщины с идеально уложенными серебряными или белоснежными волосами. А столько искусственных бриллиантов и прочего мишурного блеска Бернадин не видела с прошлой новогодней вечеринки. Они, наверное, собирались куда-нибудь пойти попозже, подумала она, потягивая земляничный коктейль „дайкири". Подошел официант, и она заказала грудинку, картофель в сметане и зеленые бобы с миндалем, хотя есть не хотела. Размешала соломинкой взбитые сливки и вдруг подумала: глупо. Тот еще праздник. Что она доказывает, кому? Вот сидит тут, а кому до нее дело? Кто знает, что сегодня она развелась? Никто, а тогда какой смысл? Она подозвала официанта и попросила узнать, не поздно ли еще отменить заказ. Оказалось, поздно. Бернадин сказала, что ей все равно, расплатилась и ушла.
Но домой ехать не хотелось. Не зная, куда направиться дальше, она просто поехала вниз по улице и свернула на перекрестке. Отель „Риц-Карлтон", роскошное здание в европейском стиле, казался розовым от заливавших его огней. Бернадин остановила машину.
— Хотите у нас остановиться? — спросил служащий на стоянке.
— Возможно, — ответила Бернадин, выходя из машины.
— Добро пожаловать. У нас наверняка есть свободные места. Межсезонье, знаете ли.
И вот Бернадин стояла в номере люкс, на седьмом этаже с видом на город. Старинная мебель, все оттенки голубого; портьеры, покрывала, занавеси кровати — все разного рисунка, очень красиво. Вот это уже ближе. Бернадин открыла буфетик — полно всяких вкусностей и даже калифорнийские вина. Но она решила спуститься в бар. Еще довольно рано, и, раз уж она сюда попала, нечего сидеть в номере.
Найдя свободное место у стойки в красивом, темных тонов, зале, она снова заказала „дайкири". Пианист играл что-то классическое, и хотя подобная музыка мало подходила к ее настроению, но не уходить же из-за этого. Она посмотрела в зал. Белые в основном.
— Здесь не занято?
Обернувшись, Бернадин с удивлением увидела рядом с собой высокого, приятного черного мужчину в темном костюме, примерно одних с ней лет.
— Нет, не занято, — ответила она и несколько смутилась: вот сидит одна, в баре, не дай Бог, еще подумают, что это ее постоянное занятие. Она надеялась, что он больше не станет с ней разговаривать, — у нее не было желания выслушивать истории из чьей-то жизни или вести светскую беседу с незнакомым человеком, каким бы он интересным не был. К мысли, что она больше не замужем, надо привыкнуть, и один вечер тут ничего не решит.
— Меня зовут Джеймс Уилер. Как поживаете?
— Прекрасно, просто прекрасно.
— А как вас зовут?
— Бернадин Харрис, — ответила она, стараясь не отрывать глаз от бокала.
Он протянул руку, и ей пришлось подать свою. Рука у него оказалась сильная И горячая. Тепло перелилось в ее ладонь, и словно ток побежал по ее руке прямо в мозг, растекаясь по всему телу. Она не поняла, что произошло, такого с ней никогда раньше не бывало. Она отпустила его руку. Пахнуло чем-то чуть сладковатым, терпким, как металл, и в то же время успокаивающе мягким. Его запах.
— А откуда вы? — спросил она.
— Кто, я?
Он улыбнулся. Бернадин заметила обручальное кольцо на левой руке[10] и успокоилась.
Такой ухоженый, наверное, адвокат, а может быть, работает в рекламе.
— Я здесь, в Скоттсдейле живу, — ответила она.
— И остановилась в этом отеле? — удивился он.
— Да.
— Вот оно что. — Он провел рукой по волосам.
— Что?
— Я, кажется, лезу не в свое дело. Простите.
— Ничего, — сказала Бернадин, отпивая очередной глоток. Что говорить дальше, она не знала. Похоже, у него разговорчивое настроение, а она выпила только половину коктейля, так что не встанешь и не уйдешь — глупо бы выглядело. А кроме того, неизвестно почему, но она теперь и сама не отказалась бы поболтать. — Я только что прошла через развод. Сегодня. Вот и праздную, — объявила она.
— Что ж, поздравляю. Если это уместно.
— Вполне.
— А как долго вы были замужем?
— Одиннадцать лет.
— Ого! — воскликнул он и отхлебнул пива.
— А вы? — кивнула она на обручальное кольцо.
— Пять.
— Счастливы?
— Был когда-то.
— А где вы живете?
— В Вирджинии, совсем по соседству с округом Колумбия.
