это успешно получается, подтверждало наличие немаленькой суммы денег на руках. И на эти деньги он готов был оптом выкупить у Игоря всё, заготовленное на продажу.
А продавать было что! Шкур и кожи было накоплено просто невероятное количество, и всё это Игорю хотелось бы сбыть как можно быстрее. Особенно те шкуры, которые добывались в первое время, потому что они явно требовали повторной обработки. И переложить риски порчи этого имущества казалось неплохой идеей.
Правда, и Дмитрий их задорого брать отказывался. Но в итоге решил оптом выкупить всё и сразу. Лишь бы цену скинули побольше. Так что в «шкурном» вопросе удалось прийти к согласию.
Вторым пунктом были предметы роскоши, найденные на складах. Правда, лишь те, которые не обладали особыми эффектами и не нужны были самим горожанам. Впрочем, были и среди предметов роскоши те вещи, которые ещё могли пригодиться. А продать Игорь в итоге решил произведения искусства, единственным назначением которых было украшение.
Картины, вазы, ковры… Вот это и было предложено Дмитрию. Опять же, предлагать пришлось себе в убыток. Снаряди Игорь свой караван — и продать «искусство в массы» можно было бы значительно дороже. Однако на узле просто не хватило бы не занятых делом людей, чтобы сформировать защищённый конвой.
Приходилось поступаться доходами… Однако взамен Игорь потребовал от Дмитрия найти добровольцев, готовых наняться на узел с неясными перспективами, сложной ситуацией — и вероятностью либо умереть, либо нереально усилиться. Всё-таки узел Священной Пирамиды и в самом деле предлагал беспримерные возможности...
В общем, требовались рисковые люди, умеющие держать в руках холодное оружие. Ну и, конечно же, готовые воевать. И этих людей требовалось много. Нельзя было вечно полагаться на рабов, которые могут попытаться ударить в спину, как только почувствуют слабину…
У Игоря имелось ещё полторы сотни рингадов и сто двадцать кетов, которых хотелось бы использовать, не опасаясь бунта. Пока тех, кто уже был активирован, удавалось сдерживать. Но лишь угрозой фольков и фердиатов, а также обещанием освободить. Однако активация большего числа рабов, скорее всего, вызвала бы скорый бунт.
Конечно, Игорь не собирался отказывать в свободе тем, кто к этой свободе стремился. Но хотелось бы при этом не ждать ни удара в спину, ни бегства бойцов… Как это случилось в ситуации с Рутом. В общем, Дмитрию дали задание найти и сопроводить наёмников на узел. А также купить, если появится возможность, рабов-тварей, которых не зазорно будет использовать в качестве военной силы.
Торги продолжались до самой ночи… Ужинать Игорю пришлось в темноте, когда дети уже укладывались спать. А утром караван Дмитрия, загруженный ещё ночью, начал переходить на пирамиду и спускаться к точке прибытия. Его сопровождала армия Игоря.
Впрочем, Дмитрий и без того уходил не один. С ним отправлялись ещё шесть его товарищей, которые сложились вскладчину на закупку товара. А с ними уходили их рабы в количестве семи человек. Рабы были покупные, идейные — и способные, как Мафил, тащить на себе пару сотен килограммов. А ещё один раб был не человеком, а тягловым животным, которое тоже было нагружено так, что еле ноги передвигало. Ну или просто было очень неторопливым.
Спускаясь к точке прибытия, торговцы собрались в один отряд, а затем окутались клубами тумана и исчезли. Тем временем армия продолжала распределяться по лесу, вокруг монумента. Игорь, Эрин, Страж и Анатолий стояли на площадке, рядом с фольками, и светили лицом.
Не успели все воины прийти и спрятаться, как от второго отряда фольков, который вёл патрулирование, прискакал гонец. И, не теряя времени, пропищал:
— Идёт где-то полторы сотни человек! Уху-у-у! Все вооружены! По нам стрелять пытались!..
Как и подозревал Игорь, ополченцы даже не собирались платить. Собрав в лесах всех, кто ещё остался жив, они решили пойти на прорыв. Конечно, по мнению коменданта, это было глупо. Зачем рисковать ради нескольких тысяч УЕ, которые Упорядоченное и так выдавало за пережитую на узле ночь? К сожалению, другим людям в голову не влезешь, и нужные мысли за них не подумаешь. Оставалось порадоваться своей предусмотрительности...
— Командуй, Эрин! — кивнул он нюхачу, берясь за болтомёт.
Седой не стал мудрить, а просто приказал выдвигаться навстречу. Впереди шли три отряда ополченцев, служивших Игорю. С ними вперемешку были отправлены фердиаты. Причём все, которые были в наличии, а это больше двух сотен бойцов. Как подозревал комендант, Эрин специально перемешал рабов, в чьей верности не сомневался, и «своих» ополченцев, которым пока ещё сложно было доверять.
Следом шли рингады и охотники Анатолия. Один фланг прикрывал Страж, а другой отдали кетам. Дозорный отряд фольков постоянно корректировал курс. И в итоге ополченцы и армия Игоря вскоре вышли друг на друга…
Когда раздались крики и первые выстрелы, Игорь ещё не видел за деревьями, что происходит впереди. Однако в лесу особого преимущества у стрелков не было. Они, конечно, сделали из ружей пару залпов, но, когда враги обнаружили друг друга, расстояние было уже небольшим. В результате, первые фердиаты достигли ополченцев за несколько секунд, сразу вступив в ближний бой.
За ними подтянулись ополченцы, а рингады принялись стрелять в тех противников, кто пытался сбежать или обойти армию Игоря с фланга. Хотя, конечно, чётких порядков в этой битве не было: воевать в лесу строем не очень-то получается.
Очень скоро бой превратился в отдельные маленькие схватки. По приказу Эрина, кеты и Страж начали обходить врага сами, стараясь перекрыть дорогу к отступлению. Тем же занимались и фольки из дозорного отряда, но они стреляли из луков.
Игорь оставался с рингадами, стреляя из болтомёта. Особых наград это не приносило, но и штрафы Упорядоченное не накладывало. Всё же, когда Игорь после гибели Миха предлагал службу на вершине пирамиды, те, кто отказался, получили от него запрет на посещение подконтрольных узлов…
Поэтому ополченцы слабели с каждым убитым в рядах коменданта. А вот их продолжали бить в полную силу… Вскоре посреди леса стали появляться лежащие, но живые тела ополченцев, которые не могли подняться самостоятельно. После трёх-четырёх попаданий по противнику они теряли так много сил, что собственный вес казался им неподъёмным.
А уж когда в тыл ударили Страж и кеты, не-Игоревым ополченцам и вовсе стало тяжко. Три десятка беженцев из Лёдного, конечно, кое-как сумели встать в круг. И даже отстреливались, пока руки ещё могли держать оружие, от рвущихся в бой фердиатов и своих же бывших соратников. Но это был бой обречённых.
Вскоре последний из них упал на землю, орошая кровью прелую листву в лесу. И
