- Какие, например? – Андрей улегся на бок, опершись на согнутую в локте руку. Интересно же, что она там надумала.
- Что нужно заботиться только о себе. Если думаешь о ком-то другом, только добавишь себе проблем…
Ульяна прикрыла глаза, чтобы не видеть Лебедева. Хотя и хотелось посмотреть, как именно он отреагирует на эти слова. Вместо ответа на её щеку легли прохладные пальцы, мягко погладившие скулу, соскользнувшие на горячую шею…
- У тебя не получится. У меня выйдет, а ты не сможешь, - Андрей, погладив напоследок её подбородок, убрал руку. И сразу захотелось попросить вернуть – ладонь так приятно остужала пылающую кожу…
- Почему ты так думаешь? – голос окончательно сел. Да и напрягаться ни к чему – собеседник-то в паре десятков сантиметров.
- Потому что ты хороший человечек, и стать махровой эгоисткой тебе не грозит.
Его губы осторожно коснулись выглядывающего из широкого выреза футболки тонкого плеча с россыпью бледных веснушек, едва различимых на загорелой коже. Уля тут же распахнула глаза, хотя и не от возмущения. Скорее, от смущения.
- Не надо! Я… От меня воняет… - это даже хорошо, что лицо от лихорадки и так красное, хотя добавившийся румянец только повышенной температурой не объяснишь. Да и как объяснить, что она стесняется пропотевшей одежды и слипшихся влажных волос?
- Кто тебе это сказал? – к её ужасу, Андрей наклонился и, глубоко вдохнув, ещё и лизнул ключицу.
Никакого неприятного аромата он не ощущал, от девушки пахло разгоряченным телом и немного лекарствами, а сама кожа была чуть липкой, влажной и солоноватой, но вкусной. Хотя Уля не отпрянула – куда она денется, если и так на самом краю постели лежит – но немного напряглась.
- Ты так заразишься… - что ещё придумать, в голову так и не пришло, но больше всего пугало, что ей реально нравится. И вместо того, чтобы напрягаться и говорить, почему он должен отодвинуться, хотелось просто расслабиться под его осторожными ласками. Но тут некстати о себе напомнила девичья честь, решительно потребовавшая прекратить это безобразие. Вот прямо сейчас! Ну, или через минутку, это не особо трагично…
- Я не буду целовать тебя в губы, - нежная кожа на шеё тут же загорелась от прикосновения его щетины.
Наверное, Андрей из тех мужчин, которым нужно бриться утром и вечером. И хотя царапание раздражало особо чувствительные участки, но назвать ощущения неприятными никак не получалось. Вот совсем…
- Я не думаю…
- Тихо. Я не собираюсь сейчас заниматься с тобой сексом, - угу, наверное, в подтверждение благих намерений, его ладонь легла на её грудь. Правда, через одеяло, что немного примиряло с ситуацией. Хотя, почему-то в этой фразе ключевым словом Уле показалось «сейчас»… - Просто хочу, чтобы ты расслабилась.
Вот это как раз абсолютно не получилось. Уля не только не испытывала никакого умиротворения, но и, наоборот, проснулась и взбодрилась.
- Зачем? – но голову все-таки отвела, когда его губы двинулись в обратный путь, прокладывая себе путь по тонкоё шее к плечу.
- Болеть нужно с удовольствием.
- Я так не умею и учиться не хочу. Зачем тебе все это? Никто ведь не заставляет ухаживать за мной, - тут же появилась мысль, что это он так заглаживает собственную вину за обидные слова, но нежное движение кажущегося прохладным языка по линии её подбородка оттеснило нехорошие подозрения.
Несмотря на плохое самочувствие, внизу живота концентрировалось мягкое тепло, отзывающееся на каждое его движение. Вроде, просто погладил по голой руке кончиками пальцев, а внутри все как-то мелко дрогнуло и накалилось ещё чуть-чуть.
- Заболела ты все равно по моей вине, - целовать он её перестал и, развернув девушку, укутанную в одеяло, прижал спиной к своей груди. От его шепота по влажной шее пролетал легкий ветерок, заставляющий Улю немного ежиться. И совсем не потому, что не нравилось, просто очень уж чувствительно… - Хочешь сделать вид, что в машине ничего не было?
Очень. Исключительно из-за неуверенности в своих действиях. И ещё потому, что ни один из знакомых мужчин не вызывал даже бледное подобие того, что чувствовала сейчас.
- А получится? – даже теперь, когда он только разговаривал, почти касаясь губами её затылка, Уле было удобно. Вот ведь! Значит, не нужно было соглашаться, чтобы он остался рядом на ночь, теперь она невольно воспринимает его, как защитника. Даже горло не так сильно болело…
- Не-а, - прижавшись напоследок поцелуем к её шее в том месте, где на светлой коже темнело пятнышко родинки, Андрей отодвинулся. – Когда ты последний раз спала с моим братом?
Да уж, умеет человек задать неожиданный вопрос…
Уля про себя хмыкнула, хотя цель его интереса как раз ясна. Пусть они и знакомы совсем недавно, но своеобразные понятия о чести у Лебедева есть. И если ответить, что она любит Игоря, он не станет лезть. Наверное… И это было искушением. Хотя бы потому, что Ульяна не совсем представляла, что будет дальше. Понятно, что для него она просто диковинка, объект сексуального интереса, а потом? И стоит ли вообще загадывать или просто расслабиться и будь, что будет?
Немного помолчав, Уля тихо выдохнула:
- Давно…
И ничуть не соврала – прошлой весной их всей группой вывозили в соседний областной центр на одно из новейших предприятий машиностроения. На обратном пути они с Игорем, оккупировав заднее сиденье автобуса, спали, как два сурка, навалившись друг на друга.
- Давно – это сколько? Неделя, месяц, полгода? – видимо, ему этот вопрос не давал покоя, раз так пристал.
- Больше года.
И ведь прекрасно понимает, что ответом дала «зеленый свет», но сожалений не испытывала. Может, только пока, но… Несмотря на то, что иногда Андрей злил до белого каления и вызывал желание медленно и с наслаждением удавить, Уле было с ним удивительно комфортно. И обиды быстро проходили, тем более, что зачастую он был прав, разве что можно бы смягчить формулировки.
- Умничка, - ещё раз легонько поцеловав, только теперь в висок, Андрей встал с кровати. – Я сейчас уеду в аптеку и по делам, меня не будет часа два, может три, не боишься оставаться одна?
- Нет.
Теперь стало неудобно за ночной срыв. Выставила себя полной истеричкой, не удивительно, что он спрашивает.
- Вот и хорошо. Вернусь, кое-что обсудим, ну, и будет самое интересное – мне тебе ещё укол делать.
Вот от этого Уля не только встрепенулась, но и испугалась.
- А ты умеешь?
- Вот на практике и узнаем.
Глава 22
«Я человек занятой, мне ухаживать некогда!»
к/ф «Обыкновенное чудо», 1978 г.
Уже в машине, подъезжая к аптеке, Андрей нет-нет и улыбался. Потому что такого комического выражения ужаса, смешанного с легкой обреченностью, давно не видел. Уля теперь будет думать, сможет ли он окончательно не испортить ей шкурку, или придется пострадать во славу его освоения на практике умения делать уколы.
Говорить про то, что, когда отец попал в больницу в первый раз, и сам Андрей, и мама, и Игорь на всякий случай изучили эти нехитрые манипуляции, он не стал. Мало ли что в жизни случится, а такое умение лишним точно не будет.
Прихватив, помимо того, что Марк Семенович перечислил в списке, ещё и леденцы с шалфеем, Лебедев направился к больнице. Потому что оттягивать разговор с братом не стоит. Если он тут замешан… Нет, вот об этом думать очень не хотелось. Но все-таки, если это его затея, придется потом раскошелиться на вставную челюсть для Игоря, потому что зубы он ему точно выбьет.
Часы посещения уже закончились, но Андрея без вопросов пропустили к брату. Из палаты интенсивной терапии его уже перевели, хотя зачем изначально засунули именно туда, он так и не понял. Наверное, мамина блажь.
Безликий коридор, облицованный светлыми панелями, неудобные даже с виду стулья, сваренные в блоки по три штуки… Почему именно по три, Андрей понять не мог никогда, но обычно посещение больницы и не располагает к подобным философским мыслям.
Возле двери одноместной палаты сидел какой-то парень, с бейждем на груди. Наверное, та самая охрана, которую пообещал главврач. Хотя зачем она теперь, не совсем понятно, но если кому-то так спокойнее, тогда ладно.
- Привет.
Игорь лежал на узкой кровати, прикрыв глаза, наверное, чтобы не видеть стойку капельницы и тонкую прозрачную трубочку, тянущуюся к его руке.
- Привет, дорогой, - мама сразу поднялась, чтобы поцеловать старшего сына, но глаза невольно косили на койку. Все никак не могла поверить, что этот кошмар закончился. Зато теперь будет возможность вовсю трястись над младшим ребенком. Иногда Андрей пытался донести до мамы, что ни к чему хорошему такое не приведет, но… Все это продолжалось уже больше двух десятков лет, так что он тут бессилен.
