высокий статус в Клане Луны. Эза взял её имя и был принят в её семью. Но факт остаётся фактом. — Каэлис прекращает свои заботливые движения, словно не уверен, имеет ли право ещё касаться меня.
— Достались внешность матери и обаяние отца, — бормочу я, не зная, что делать с этой информацией. По сути, она ничего не меняет, но… — Вот откуда Эза знал, что я была в Халазаре.
— Да. Можно лишь предположить, что его отец рассказал ему. Но Эза молчать будет. Я ясно дал понять и ему, и его отцу. — В оборонительном тоне Каэлиса я ищу скрытый смысл.
— Большое доверие к Эзе…
— В любом случае, это будет моё слово против его. Это спор, который он не сможет выиграть, и он это знает. — Каэлис звучит увереннее, чем чувствую себя я. Возможно, его знатная аура делает его слепым. Но для меня, несущей все риски, причин для осторожности куда больше.
— Вот почему он пытается достать меня другими путями, когда может. Он не может ударить в лоб, — шепчу я.
Каэлис кивает.
— И подозреваю, что его ненависть ко мне за то, что я сделал с его отцом, тоже выплёскивается на тебя. Ведь он не может ударить меня, а до тебя дотянуться куда проще.
То, чего он не произносит вслух, очевидно: если это правда, значит, Эза уверен, что Каэлису небезразлично, что со мной происходит. Он считает, что, ранив меня, сможет задеть его. Значит, наша уловка работает — раз люди действительно верят, будто мы безумно влюблены.
— Присс, с дороги, — говорит принц.
— Она не мешает.
Но он уже согнал кошку и задирает мою рубашку без всякого разрешения, обнажая бок от рёбер до бедра. Ткань и без того превратилась в лохмотья, но я всё равно ощущаю себя странно уязвимой. Холодная тряпка на горячей коже вызывает дрожь. Недавняя фантомная боль всё ещё тлеет в теле.
Прис устраивается у моих ног. Мне не мерещится недовольное фырканье этого комка шерсти. Я вторю ей собственным вздохом. С самой информацией о Эзе я пока не знаю, что делать. Но теперь она у меня есть.
— И мне жаль, что я не нашёл лучшего способа спасти тебя, кроме как оставить в Халазаре на год. — Он уже объяснял это раньше, но…
— Прости, если я не испытываю особой благодарности.
— Я, может, и принц, но даже мне доступна лишь ограниченная власть. Я мог кое-где помочь, но не в силах полностью отменить формальный приговор. Особенно когда этот приговор подписал мой брат — регент Города Затмения и глава надзирателей. — Он едва договаривает, так сильно сжимает челюсти. — По ту сторону моста я не имею настоящего слова.
— Твой брат? Принц Равин решил мою судьбу? — Я поднимаюсь. Теперь разговор полностью завладел моим вниманием, и я не хочу, чтобы сон снова тянул меня вниз. — Он был замешан?
— Это его люди схватили тебя, и их ловушка тебя опутала. Я не знал, где ты, пока тебя не взяли. Я случайно заметил, что кое-что в деле не сходится. Начал копать глубже. Глафстоун провёл несколько проверок — хотя методику я узнал лишь тогда, когда приехал забрать тебя в этом году. — Каэлис вновь поворачивается к чаше и пользуется тем, что я изменила положение, чтобы добраться до моего левого бедра. Я смутно ощущаю, как его пальцы скользят по моей коже, отодвигая разлохмаченные лоскуты брюк, чтобы продолжить смывать кровь.
— Люди Равина… поймали меня… — повторяю я. Грив, тот самый, что пришёл ко мне и просил помочь ему выбраться из города… Ловушка, в которую он меня завёл. Предостережения Арины о том деле, что-то в нём начинало её тревожить. Грив был кротом Равина, а не Каэлиса.
— Равин — глава городских надзирателей, он же регент. Разумеется, у него была в этом прямая роль. Хотя я не уверен, знал ли он, что ты Старший Аркан. Или узнал ли он тебя в тот день на Фестивале Огня. Подозреваю, что нет, иначе это был бы его лучший шанс вернуть тебя в Халазар — до того, как ты стала посвящённой. Я объявил тебя своей невестой в панике, опасаясь, что он может знать, кто ты, — продолжает Каэлис, не замечая фейерверка мыслей, разрывающего мою голову. — Я пытаюсь понять это до сих пор. Я ожидаю от Равина, как от пса моего отца, что он знает всё, особенно если речь идёт о другом Старшем Аркане. Он наверняка хотел бы найти Старшего раньше меня, чтобы первым принести его карту отцу. Отправить тебя в Халазар просто ради того, чтобы поиграть со мной…
Его слова растворяются, пока я прижимаю ладонь к виску, вдруг одновременно горящему и ледяному. Комната кружится.
— Клара? — голос Каэлиса кажется далёким. Взволнованным.
Арина знала, что Арканист, который пришёл ко мне, был поводом для опасений. Она сказала, что у неё плохое предчувствие. Я думала, что это связано с её гаданием. Но, возможно, это было связано с Сайласом? Если так, значит ли это, что он был кротом Равина? Или Сайлас знал о каком-то более глубоком заговоре и предупредил её из доброты?
Телосложение Грива было похоже на Сайласово. Волосы чуть светлее… Глаза другого цвета, разве нет? Но он носил очки. Возможно, затемнённые. Краска могла объяснить цвет волос. Он никогда не встречался с Ариной, постоянно не являлся на встречи, как только я упоминала, что она может прийти. У меня скручивает живот. Может, я ищу врагов не там. Но одно я теперь знаю точно…
— Это был не ты. — Я медленно поворачиваю голову, чтобы взглянуть на него. — Ты и правда не был тем, кто меня заточил.
И не он устроил все остальные мои беды. Равин управляет городскими надзирателями, а не Каэлис. Может, именно он стоит за смертью матери?
— Я говорил тебе, что не я, — бормочет он, не встречая моего взгляда. Он говорил это ещё в мою первую ночь здесь. Но у меня тогда не было причин верить. До этого момента.
— Потому что ты нуждаешься во мне, чтобы украсть у твоего отца. — За всё это время, за все уроки я не забывала своей настоящей цели здесь.
— Среди прочего. — Наши взгляды сцепляются, и у меня перехватывает горло.
— Что ещё? — мне удаётся выдавить слова.
— Твоя карта.
— Ну да, разумеется… — И всё же почему-то кажется, будто за этим есть нечто большее. Это чувство лишь усиливается оттого, что запах его до сих пор витает вокруг меня после того, как он нёс меня. Я пытаюсь сосредоточиться хоть на чём-то, кроме
