не новость под печенье, то я не знаю, что ещё.
На этот раз я рассказываю им всё. Про Старших Аркан и про себя. Про ставку Каэлиса на Мир и моё намерение украсть его в нужный момент. Надо отдать им должное — все воспринимают эти сказочные истории на удивление спокойно. Скорее даже, они будто получают недостающее объяснение того, почему я умею половину из всего, что умею.
— Теперь мне чуть менее стыдно, что я так и не смог научиться рисованию хоть с каким порошком, — бормочет Твино. Остальные согласно кивают.
В конце я объясняю, почему теперь считаю, что именно принц Равин был виновен в моём заточении, и что нам нужно быть осторожнее, чем когда-либо, потому что Сайлас — человек, что бродит по дому прямо сейчас, — мог быть, а возможно и до сих пор остаётся, его шпионом.
Я не выдерживаю осуждающего блеска в глазах Бристары. Её молчание всё это время оглушает. Она сомневалась в Сайласе с самого начала. Я хочу оправдаться, доказать, что поступала так, как считала лучшим. Как вынуждена была поступить. Но я также знаю: её интуиция оказалась права.
— Мы можем убить его прямо сейчас, — Грегор хрустит костяшками пальцев.
— Нет, Клара права. Лучше не привлекать лишнего внимания без твёрдых доказательств, — нехотя говорит Твино.
— А я так привыкла здесь… — Юра тяжело вздыхает.
— Лучше знать, что может грозить, и действовать, чем снова быть застигнутыми врасплох, — Рен будто сдувается в диван, но выглядит уже куда бодрее. — Что теперь будем делать?
— С теми запасами, что Клара сможет нам приносить, мы сможем провернуть достаточно дел, чтобы купить или снять другое место, — рассуждает Твино, его взгляд уходит в пустоту — привычный знак, что в голове он уже считает финансы клуба. — Полгода, чуть больше, и мы найдём новое жильё.
— Но ничего такого же удобного и уютного, как здесь, — сетует Юра. Она поворачивается к Бристаре: — Ты ведь не знаешь ещё каких-нибудь домов, брошенных дворянскими кланами, которые мы могли бы занять?
— Увы, нет. Но не будем торопиться, — Бристара складывает кончики пальцев. — Мы сделаем свои осторожные приготовления, конечно. Но пока у нас нет полной уверенности, не станем принимать резких решений. — Её взгляд резко поворачивается ко мне и вонзается, как нож. — Я жду, что именно ты выяснишь правду о том, что произошло, и выяснишь, был ли в этом замешан Сайлас. Остальное — продолжаем, как обычно.
Я лишь снова киваю. Ненавижу груз её неодобрения. Чувство, что я снова подвела их всех. Та ночь, когда меня поймали, будет преследовать меня вечно. Но убийца моей матери… Я думала, это была зацепка.
— Если Сайлас действительно был причастен к твоему пленению и уничтожению клуба… — Грегор не сводит взгляда с двери. — Он будет моим, когда придёт время.
— В очередь встань, — добавляет Рен. Остальные тихо выражают согласие, и у меня появляется ещё одна задача в бесконечном списке невозможных: наконец выяснить всю правду о той ночи, когда меня забрали.
Глава 32
— Нет. — Каэлис поднимает на меня взгляд из-за стола. Не знаю, чем он там занят, но делает он это так, что выглядит до неприличия важным.
А я тем временем устроилась на софе. Поставила перевёрнутый поднос на две стопки книг — получился импровизированный столик, где я работаю над эскизом своей Старшей карты. Память о символе, что я начертила в бою с Эзой, теперь в моей крови — и буквально, и в переносном смысле. Но всё это… слишком примитивно. Нет изящных линий, нет украшений. Ничего, что соответствовало бы карте такого уровня. Вот почему чернила ещё не подсохли серебром. Я чувствую, что сама карта требует от меня большего, чтобы её магия полностью раскрылась, и я намерена соответствовать этому вызову.
Присс свернулась клубком рядом со мной, явно обиженная тем, что я всё время перекладываю ноги и её привычное место на коленях оказалось занято. Я время от времени почесываю её подбородок свободной рукой, чтобы хоть как-то смягчить её пушистый гнев.
— Это самый логичный вариант, и ты это знаешь. — План, который я предложила, действительно хорош. Вздох Каэлиса ясно говорит, что он тоже это понимает. — Ты сказала, что твой отец никогда не показывает карты никому. Но ты также уверен, что он никогда с ними не расстаётся. Единственный шанс понять, где он их держит, — это вручить ему новую карту. С большой вероятностью, когда он будет её убирать, я увижу остальные. — Если король Орикалис так параноидально оберегает свои карты, он наверняка захочет спрятать новую сразу же. По крайней мере, я на это надеюсь.
— А если нет? Тогда у него окажется ещё одна золотая карта. — Каэлис упирается виском в пальцы и смотрит на меня так, будто способен облупившуюся краску со стены взглядом содрать. — Это прямо противоположно тому, чего мы хотим.
— Всё равно я собираюсь украсть их на Пире Кубков. — Я пожимаю плечами и откидываюсь на подушки. Присс немедленно занимает освободившееся место у меня на коленях. — Что за проблема — создать и украсть на один фальшивый аркан больше?
Каэлис указывает пером на свою четвероногую напарницу, в то время как я тщательно чешу ей всё лицо.
— Оппортунистка. Предательница.
— Не будь таким ревнивым только потому, что ей больше нравятся мои почёсывания. Правда же, Присс? — Я даю ей пару дополнительных движений для убедительности. Потом снова поворачиваюсь к Каэлису и успеваю заметить едва заметную улыбку, адресованную кошке, прежде чем его тон снова становится серьёзным. — Если есть хоть одна карта, которую я смогу подделать правдоподобно, то это своя. — Я бы с радостью подсунула ему фальшивку уже сейчас, но всё это время была сосредоточена на создании собственной карты и даже не начинала работать над подделками других легендарных Старших Аркан. — И если вдруг я не смогу украсть их на Пире Кубков, тогда неважно, будет у твоего отца одна карта или пять.
Каэлис проводит ладонью по лицу, подавляя стон. Его волосы растрёпаны ещё сильнее, чем обычно, пока пальцы проскальзывают в них. Те же самые пальцы теперь дёргаются, когда он отнимает их от губ, не дав себе их прикусить — привычку, которую я заметила за ним только в последние недели.
— Это лучший шанс увидеть карты, не придумывая новую причину для твоего присутствия рядом с отцом после Дня Всех Монет.
— Я знаю. — Он тяжело вздыхает и слегка ударяет кулаком по столешнице. — Знаю… Но мой отец убьёт, лишь бы сохранить эти карты в тайне. — Его взгляд резко метается ко мне, острый, как алмазный
