class="p1">Если она и зла на богов, то сможет продолжить их ненавидеть после того, как они выполнят необходимое. Если Витене неинтересен более этот мир, то Рокеля она желает спасти, так же как Илья сделает всё, чтобы уберечь своих близких.
Мокошь одарила обоих снисходительной улыбкой, которая растаяла на глазах. Она обвела взглядом всех присутствующих:
– Нам понадобится помощь каждого. Как только мы начнём, магия оживёт и вся нечисть сбежится к нам, как на роскошный ужин, на котором мы – закуска.
Глава 25. Илья
– Ты должен увидеть плетение и поднять, чтобы мы смогли его восстановить, – скомандовала Мокошь, махнув рукой на освещённую факелами поляну. – Как только ты прикоснёшься, нити станут видимы и ощутимы для всех, поэтому чем скорее мы закончим, тем лучше.
– Какой узор мне плести и… из чего? – встряла Витена и опустила сомневающийся взгляд на свои ладони.
Илья её понимал, его задание было простым, но и он не представлял, как его выполнить, а от мысли вновь погрязнуть в ослепляющем свете по спине поползли мурашки.
– Неважно, плети любой узор, но руки сами тебе подскажут, как надо, а необходимые нити начнут удлиняться от прикосновения. Под ногами у нас живой организм. Для него разрыв как незаживающая рана, и он сам будет излечиваться, чувствуя, что мы намерены помочь, – пояснила Мокошь, но оставалась серьёзной и сосредоточенной.
На словах всё просто.
– До зари недолго осталось, – оповестил Алай, глядя на едва побледневшее небо на востоке.
– Нужно начинать, – поторопила Мокошь. – В темноте нити и видеть, и плести легче.
– У тебя всё получится, малыш, – с ласковой улыбкой приободрила Агата, положив руку на плечо.
Стоящий рядом Александр поддержал её слова кивком, но Илья их убеждённости не разделял.
– Их слишком много, – признался он.
– Кого «их»?
– Нитей. Их в земле намного больше… в десятки раз больше, чем где-либо. Я не знаю, как мысленно отделить основное кружево земли от всех остальных. Вижу либо все, либо единицы. – Илья хоть и старался выдержать ровный тон, но хватило и намёка на дрожь в голосе, чтобы лица Агаты и Александра стали обеспокоенными.
– Что ты сказал? Видишь все нити одновременно? – Рядом оказалась Мокошь, в голосе сквозило недоверие, она пару раз окинула Илью взглядом, ища что-то.
Разговор привлёк внимание остальных.
– Все… ну я думаю, что все, – неловко поправил себя юноша.
– Как они выглядят?
– Не знаю, там один свет. Их так много, что свечение закрывает абсолютно всё.
Илья напряжённо застыл, получив в ответ длительную паузу.
– Мокошь? – подала голос Морана, а богиня-пряха даже не моргнула в ответ, продолжая смотреть на юношу. – Он говорит…
– Правду, – закончила Мокошь, единственное слово прозвучало как приговор. Илье почудилась жалость в глазах богини. Она один раз осмотрела поляну и вновь повернулась к нему. – К несчастью, у тебя нет времени на длительное обучение. Не ожидала, что ты будешь видеть буквально всё, расчёт был на то, что ты сумеешь разглядеть только те, что имеют узор, а остальные – хаотичные – останутся тебе недоступны, но что-то пошло не так. – Мокошь прервала сама себя горьким смешком. – Рокель не должен был вмешиваться, Мороки не должны были так хорошо помнить связь с Марами, становиться Мороком тоже не было в изначальном полотне твоей судьбы… Многое пошло не так! Мне жаль, мальчик, но тебе придётся постараться.
Илья сглотнул, бросил мимолётный взгляд на Алая, вспомнив, что он солгал Моране, но Тень и бровью не повёл, не намериваясь признаваться. Илья выдавать его не собирался, не считая его неправым, наоборот, он был благодарен, что Алай не отобрал у Мороков воспоминания и оставил подсказки.
Илья кивнул, ему придётся постараться.
Нет выбора, а когда его нет, то берёшь себя в руки и делаешь то, что надо.
– Тогда начнём, – предложил Илья.
Алай раздал указания Александру, Рокелю и Агате сосредоточиться на приближении нечисти. Морана тоже присоединилась, обнажив отданный ей серп. Витена встала рядом с Мокошью, Лелу уложили ближе к ним, а Илья остался глядеть в землю.
Юноша протяжно выдохнул и сменил зрение. Всё приобрело призрачно-серые очертания; кажется, Витена ахнула, когда Илья огляделся, Мокошь ей что-то ответила, но юноша не слушал, сосредоточившись на задаче. Сконцентрировал внимание на плетении земли так же, как делал, выискивая дичь в лесах или нечисть. Восторг заполнил грудь, сердцебиение радостно ускорилось, когда первым засветился именно нужный ему узор с огромной темнеющей дырой по центру. Взглядом он пошарил, ища лучшее место для захвата, но не успел сделать и шага, как более глубинные хаотичные нити засверкали. Свет буквально за два удара сердца вспыхнул до ослепляющего. Илья тихо застонал, пелена слёз размыла зрение, он старался держать веки поднятыми, но глаза то и дело закрывались.
Свет исказил понимание реальности, гул в ушах пересилил чужие попытки привлечь внимание, его повело, и Илья пришёл в себя, ударившись коленями о землю. Он упёр руки в траву, сосредоточившись на ощущениях. Он по-прежнему на земле, он никуда не падает, и жжение света нереальное, он не сгорает и не сходит с ума. Дыхание. Илья судорожно сосредоточился на дыхании. Ему показалось, что кто-то его трогает, но разум едва чувствовал тело, кроме колен и рук, держащихся за горизонтальную поверхность, и головы, которая от гудящего света была готова взорваться.
Дыхание. Он сконцентрировался на протяжных вдохах и выдохах. Тёплый летний воздух казался ледяным, Илья всем сознанием цеплялся за эти ощущения. Узор. Ему необходимо найти узор.
Он беспрестанно моргал, не в силах справиться с обилием света, взгляд бездумно шарил, не видя ни форм, ни окружающего пейзажа.
– Ма… – донёсся приглушённый голос.
Илья мотнул головой, но, казалось, кто-то пытается…
– Маска, – напомнил Александра; чудилось будто он кричал, но откуда-то очень издалека. – Ма… Морока.
Маска Морока?
Маска Морока! Она из теней от Алая – царевича подземного царства.
Илья вытянул руки; он не видел их, но десятки раз тренировал создание маски в их путешествии и теперь мог повторить её призыв хоть во сне. В руках что-то потяжелело, приняв знакомый образ. Илья ощупал форму, как настоящий слепец, закрыл глаза и натянул маску на лицо. Плащ из сумрака невесомо окутал плечи. Эти тени не могли перебить обилие света, но прохлада заставила Илью застонать от облегчения. Он открыл глаза и впервые смог хоть немного осмотреться. Маска приглушила свечение вдвое, смотреть по-прежнему было больно, но по сравнению с предыдущей попыткой едва ли мешало. Воодушевлённый Илья встал. Испорченный узор слабо выделялся своей геометрией на фоне хаотичного месива. Руки наткнулись на твёрдую землю, когда он намеревался поддеть кружевное полотно в
