меня ждет Суд. Однако я буду заботиться о тебе и после своей смерти – часть моей души будет всегда защищать тебя. Я стану твоим внутренним голосом, который будет подсказывать тебе, что нужно делать, ободрять тебя, когда все на твоем пути будет рушиться и тебе будет казаться, что твоя война не закончится никогда.
Ты сделаешь это, Итака. Ты закончишь эту войну. Ты заберешь свои кисти и убежишь.
Под предпоследней ступенькой лестницы, ведущей в библиотеку старцев, я спрятала одеяльце и маленькую колыбельку, в которой тебя подбросили. Там были инициалы. Возможно, это поможет тебе выяснить – если захочешь – свое происхождение.
Эти вещи принадлежат тебе, и выбор теперь за тобой. Женщина, родившая тебя, очевидно, была из богатой семьи: на твоем одеяльце дорогая вышивка, и в конце этого письма я привожу список вышивальщиц нашего города, у кого могли заказать эту работу. Я составила его сразу, когда ты попала к нам, – на будущее, когда наступит момент.
Я не знаю, захочешь ли ты узнать, что заставило твою мать, твоего отца или их обоих оставить тебя у дверей школы Веракрус. Подобную «Одиссею» могли приобрести только очень состоятельные люди. При этом могу с уверенностью сказать, что в последние десятилетия ее никто не выставлял на продажу. Думаю, это было приобретение предыдущих поколений. Кроме того, человек, подкинувший ребенка, очевидно, хорошо знал меня, и ему было известно, чем я занималась, помимо преподавания в школе.
Полагаю, ты знаешь уже достаточно, чтобы выяснить происхождение этого экземпляра – если, конечно, у тебя есть такое желание. Также я записала для тебя данные библиофила, которому продала «Одиссею», – на тот случай, если когда-нибудь, может быть, ты захочешь выкупить эту книгу и у тебя будут для этого деньги.
А теперь перейдем к следующей навигационной карте – той, что будет определять твое будущее. Если ты захочешь пойти по этому пути, тебе придется заслужить это. Тебе предстоит пройти через испытания, как Улиссу в его странствиях, но это знакомство того стоит.
Да, дочка, я говорю о нашем обществе Эгерий. Они знают, что я все это время занималась твоей подготовкой, и они ждут тебя.
Я познакомилась с первой Эгерией в период своей учебы в Нью-Йорке. Тогда они искали новых Эгерий из Европы – Испании, Италии, Великобритании… Я подходила им по своим параметрам – по крайней мере тогда, когда мою жизнь еще не разрушил Касто Оливьер.
Теперь они более многочисленны, чем раньше. Впервые общество Эгерий образовалось в начале этого века на Восточном побережье США, и его членами были девушки из богатых семейств, наследницы больших состояний. Они были образованными и независимыми, прожили бурные двадцатые годы, поддерживали борьбу за эмансипацию женщин и движение суфражисток, добивавшихся для женщин права голосовать. У них были деньги, они любили литературу, искусство, живопись, музыку, архитектуру и все, связанное с творчеством. Их было пятеро, они любили и защищали друг друга, как сестры, но вся их деятельность происходила в тени. Они стояли за созданием Испанского общества Америки в Нью-Йорке, Библиотеки Моргана и десятков других учреждений.
Меня приняли в это общество в самый разгар «испанского безумия», the Spanish Craze. В те годы в США было построено пятнадцать реплик Хиральды, наиболее известная из которых до сих пор стоит в Канзасе; возводились особняки в испанском стиле, понимаемом, конечно, по-своему, а в Нью-Йорке даже была воздвигнута статуя Сида Кампеадора.
Эгерии – закулисные меценаты, женщины, имеющие влияние на происходящее в крупнейших библиотеках, известнейших художественных галереях и престижных аукционных домах. У них тоже имеются свои тени, и я со своими фальсификациями – одна из них. Иногда требуется большое количество наличности, порой приходится продавать подделку под видом ценного экземпляра – чтобы спасти, например, национальную библиотеку. За всем этим всегда стоит кто-то из Эгерий.
У тебя есть все качества, чтобы стать одной из них.
А теперь я сообщу тебе третий закон Эгерий: «Всегда отрицай то, что ты Эгерия». Именно поэтому тебе будет трудно найти их, но ты это сделаешь.
Ты можешь совершить это долгое странствие, отыскать Эгерий и присоединиться к их обществу – или следовать дальше своим путем. Мне ни у кого не доводилось встречать таких способностей, как у тебя: я видела, как ты часами могла корпеть, добиваясь нужного тона, как ты интуитивно постигала душу каждого иллюминатора, которого подделывала, как ты работала при температуре сорок градусов и даже не думала жаловаться.
Однако ты не покорная, не безвольная. Я знаю, что у тебя есть свои планы. Я просто даю тебе возможности, которые помогут тебе справляться с испытаниями ожидающей тебя жизни: возьми что тебе нужно, отложи на потом или отбрось то, что считаешь лишним.
Крепко обнимаю тебя за все те годы, когда я этого не делала,
Химена Гарай
62. Что скрывает буря
Май 2022 года
Менсия последовала за мной, не выразив особого возражения. Типография Хуана де ла Куэсты по-прежнему была открыта, и все культурные мероприятия в ней продолжались, несмотря на некоторую растерянность сотрудников.
Я провел инспектора Мадариагу на второй этаж, где находилась синяя библиотека, а за ней – кабинет Хуана.
– Думаешь, он спрятал книгу здесь, в таком очевидном месте?
– Я считаю, что Хуан страдает навязчивыми идеями, и мне хорошо известно, что люди с подобным профилем теряют связь с реальностью. Я знаю все, что он сделал, чтобы заполучить эту книгу, и я видел, как хранят свои драгоценности библиофилы: они всегда держат их при себе. Это проявление собственничества, не имеющего ничего общего с восхищением красотой экземпляра. Думаю, Хуан де ла Куэста давно вынашивал эту идею – завладеть «Черным часословом», и это был не вопрос наживы. Когда он воткнул мне в бок пуансон, я увидел в его глазах, что это очень личное дело, – но мне пока не хватает информации, чтобы понять, с чем это связано.
Менсия огляделась.
– Я вижу то же самое, что и ты, то есть ничего. Надо полагать, ты хочешь, чтобы я попросила у судьи ордер на обыск?
– В этом нет необходимости. В душе Хуан де ла Куэста ощущает себя Калибаном. Они похожи в своей одержимости. Связаны на очень глубоком уровне. Его фантазия нарисовала счастливый финал: Калибан навеки становится хранителем «Черного часослова».
– Каким образом? – спросила инспектор Мадариага.
Я подошел к гигантскому изданию «Бури», открыл его, и Менсия приблизилась ко мне. Верхняя крышка переплета оказалась даже тяжелее, чем я ожидал. Я не без труда перевернул несколько страниц, пока наконец моим
