всегда следила за твоей жизнью. Иногда, приезжая в Виторию, я смотрела на тебя через ограду, когда ты выходил из своей школы Сан-Виатор…
Меня тронуло упоминание об этом – так тепло стало от осознания того, что мама всегда была рядом, – но все же этого было недостаточно.
– Я имею в виду, почему ты не вернулась по-настоящему – так, чтобы встретиться со мной и открыть мне правду. Чтобы я узнал, что ты моя мама и ты жива. Рассказать мне историю, которую я имел право знать.
Она перестала гладить мои волосы, посмотрела прямо перед собой и сглотнула слюну.
– Я хотела вернуться. И это был худший день в моей жизни. Это произошло двадцатого июня. Тебе было двадцать семь лет. Ты помнишь тот день?
– Двадцатое июня? – переспросил я, пытаясь припомнить.
В конце концов меня озарило: в тот день я стал выпускником полицейской академии.
– Я приехала в Вильяверде, – начала рассказывать мама, – и сначала отправилась на кладбище, чтобы поговорить с Гаэлем: я хотела сообщить ему, что собиралась в конце концов сделать. И в этот момент вдруг появился ты. Кладбище там маленькое, ты тоже должен был меня заметить. В руках у тебя был букет полевых цветов…
– Лаванда.
– Ты был в форме, в красном берете, красной куртке и черных брюках. Меня как будто парализовало. Я не могла так поступить с тобой.
– Как поступить?
– Ты знаешь, чем я занимаюсь; у меня есть враги повсюду, во многих странах, и моя жизнь зависит от того, чтобы никогда не попасться. Как я могла взвалить на тебя груз такого решения? Ты ловишь таких людей, как я, чтобы отправить их за решетку, – это твоя работа, твое призвание.
– А ты не можешь перестать заниматься фальсификацией?
– Даже если б я это сделала, меня никогда не перестанут преследовать за прошлые преступления. Я занимаюсь этим с самых юных лет, сынок. Есть лишь несколько правил, которые я соблюдаю в жизни, и первый закон Эгерий гласит: «Никогда не попадай в тюрьму».
– Расскажи мне про Эгерий.
– Я очень мало что могу тебе рассказать. Разве что то, что Менсия станет одной из них. Сейчас я готовлю ее как наставница: она служит закону в бригаде по сохранению исторического наследия – это очень нужный нам человек. Не выдавай ее.
– Я этого не сделаю. Но неужели ты опять собираешься исчезнуть?
– Ты знаешь, что я должна это сделать.
– Но я уже не сотрудник Эрцайнцы.
– Посмотри на себя и послушай, что происходит в твоей душе. Пусть даже ты теперь и в отставке, но тебе достаточно одного звонка, чтобы снова оказаться в строю.
– Неужели мы поставим наши профессии выше наших отношений? Я хочу знать все о твоей жизни, нам столько всего нужно друг другу сказать… И пусть у нас не будет такой семейной идиллии, когда все встречают вместе Рождество и задувают свечи на торте в день рождения. Мы можем быть вместе каким-то иным образом, мы найдем способ. Даже не думай о том, чтобы снова исчезнуть, – произнес я, поднимаясь.
Мама тоже встала передо мной и поцеловала меня в щеку.
– Ты сам не понимаешь, во что ввязываешься. Я просто тебя защищаю. Так же, как сорок шесть лет назад. Не ищи меня; я буду жить под новыми документами и сменю внешность, если потребуется.
– Не делай этого, в этом нет необходимости. К тому же ты никогда не сможешь изменить свою ДНК. Во мне всегда будет течь твоя кровь.
– Унаи, сынок, твоему отцу пришлось смириться с тем, что мы не могли быть семьей. Теперь пришла твоя очередь принять то же самое.
Я смотрел ей вслед, когда она удалялась, исчезая в полумраке коридора.
Это был последний раз, когда я видел маму.
65. Документы
1976 год
Ты обращаешься к фальсификатору документов, контакты которого оставила тебе сестра Акилина. Потом ты подолгу, словно не веря своим глазам, смотришь по ночам на свое удостоверение личности, с твоим фото и твоим новым именем. Самое волнительное для тебя – разглядывать свою фальшивую семейную книгу: ты сама придумала имена для своих вымышленных родителей.
Ты скрылась из Витории, но у тебя еще осталось одно незавершенное дело: ты должна была закончить его, прежде чем можно было оставить позади свою прошлую жизнь.
На протяжении многих месяцев ты фотографировала все документы с подписями, которые заставлял тебя подделывать дон Касто. Во время его отсутствия ты отыскивала в его кабинете предыдущие счета с контактами.
Ты рассылаешь письма по указанным адресам, и все они получают анонимный конверт, отправленный из Мадрида. Внутри каждого из них содержатся фотографии договоров, счетов и накладных, которые они никогда не подписывали. Ты объясняешь, в чем состояли мошеннические схемы дона Касто Оливьера.
Обманутые партнеры немедленно обращаются в полицию. Их оказывается больше дюжины. В дело вступают лучшие адвокаты, и разражается огромный скандал.
Как в длинной цепочке домино, фишки начинают падать одна за другой, и этот процесс уже не остановить. Всплывают наружу все махинации, незаконные увольнения, не оплаченные поставщикам счета…
Микаэла сообщает тебе обо всем, что появляется в местных газетах, но в частных разговорах в Витории все обсуждается в еще больших подробностях.
Всем известно, что внук дона Касто был найден мертвым, с ружьем в руке, а его сбежавшая невеста разыскивается по подозрению в убийстве, но теперь говорят также и о другом. Некоторые школьные товарищи осмеливаются рассказать, что Диего всегда был склонен к агрессивному поведению, но о подобных случаях прежде все предпочитали молчать.
Фабрика через несколько месяцев закрывается, ее работа парализована. Сотрудники требуют не выплаченную им зарплату.
Дон Касто попадает под суд, впервые в жизни сокрушенный таким ударом. Оборудование фабрики он продает за бесценок компании c французским названием, и впоследствии игральные карты из Витории становятся популярными во всем мире. Новые хозяева открывают свое предприятие на другом месте, приняв на работу большинство прежних сотрудников. Фабрика семьи Оливьер остается заброшенной: никто не хочет больше работать там, где находился печально известный зал с чучелами и где погиб, напоровшись на рог, наследник столь бесчестного человека.
В конце концов дону Касто выносят приговор. Несмотря на преклонный возраст, он попадает в тюрьму. Однако его пребывание там оказывает недолгим: он сам сводит счеты с жизнью. Так и осталось загадкой, каким образом у него в тюрьме оказалась цикута.
Как бы то ни было, даже после смерти дона Касто ты продолжаешь бояться его. Микаэла присылает тебе вырезку из газеты. Ты читаешь интервью, взятое у него, когда он был
