18, 7-10), о которой подробнее будет сказано в четырнадцатой главе. В этих стихах пророк напрямую связывает судьбы
народов с отношениями между Богом и
Израилем. Призыв к искреннему покаянию уже знаком нам по описанию раннего служения Иеремии, когда он еще страстно верил, что сможет убедить Израиль в необходимости этого шага. Не внове для нас оказывается и акцент на истинной духовной и нравственной природе такого покаяния: оно должно включать в себя решительный отказ от поклонения иным богам и идолам, сочетая преданность Яхве со служением общественному благу и справедливости. Можно сказать, что все это мы уже читали в законе и пророческих писаниях.
Однако прежде мы могли ожидать, что за условиями, оговоренными в ст. 1-2а, последует уверение в готовности Бога отвести свой суд от Израиля. Если Израиль искренне раскается в своем грехе, Богу не придется их наказывать. Но Иеремия в своем пророчестве будто с нетерпением отмахивается от таких заключений, как от слишком очевидных («Разумеется, если Израиль раскается, он сам обретет благословение») и переходит к гораздо более масштабной картине. Если Израиль вспомнит о верности и послушании завету, Бог сможет, наконец, приступить к миссии благословения народов, для которой он и избрал Израиль. «Становится очевидным, что истинное покаяние со стороны Израиля будет иметь далеко идущие последствия не только для него самого, но и для человечества в целом».[208]
Отклики Авараамова обетования в последних двух строках слышны очень ясно, но удивительна сама логика предложения.[209] Духовное и нравственное падение Израиля мешает осуществлению Божьей миссии для всех народов. Когда Израиль вернется к своей миссии (быть народом Яхве, поклоняться ему одному и жить в соответствии с его нравственными законами), Бог сможет продолжить свою миссию – благословение народов земли.
Этот необычный взгляд проливает свет на всю тяжесть и глубину разрыва в отношениях Израиля с Богом. Мятежный Израиль не только наносит оскорбление Богу, но и препятствует благословению народов. Иезекииль донесет эту мысль до пленных израильтян в еще более резкой форме. Не удивительно, что для обоих пророков верность Израиля завету и обретение ими благословения (мира, плодородия и изобилия) означает соответствующие последствия для всех народов (ср. Иер. 33, 6–9; Иез. 36, 16–36).
Возвращение Израиля, лейтмотив всего пророчества, обещает, что все народы благословятся (hithpaʾel) в Яхве. Это будет высшей наградой для язычников, о большем они не могли бы и просить. Возвращение Израиля к своей истинной сути неразрывно связано с исповеданием и хвалой Яхве из уст всех народов земли.[210]
Зах. 8, 13: «И будет: как вы, дом Иудин и дом Израилев, были проклятием у народов, так Я спасу вас, и вы будете благословением».
Две части этого предложения находятся в буквальном равновесии: «как вы были проклятием у народов… так… вы будете благословением». После изгнания в Вавилон стало считаться (так говорили даже сами пророки), что Израиль проклят своим Богом. В глазах других народов они стали не столько объектом подражания, сколько предметом проклятия. Проклиная своих врагов, люди желали, чтобы их постигла судьба Израиля («да будешь ты проклят как Израиль»). Обратным результатом будет спасение и возрождение столь полное и благословение столь щедрое (Зах. 8, 12), что это станет очевидным для всех: Израиль навсегда превратится в символ Божьего благословения («Да благословит тебя Бог, как благословил Израиль»).[211]
Весьма вероятно, что и в этом отрывке наблюдается сопоставление благословения и проклятия, заимствованное в обетовании Авраама, поскольку слова пророка обращены к народам и их будущему. В своей Книге Захария не раз выражает надежду на окончательное единение и спасение народов земли (Зах. 2, 10–11; 8, 20–22; 14, 9.16).
Итак, анализ ветхозаветных отрывков позволяет заключить, что вера, поклонение и упования Израиля куда более универсальны по сути, чем могло показаться на первый взгляд. Авраам почти не упоминается в остальных важных местах Ветхого Завета, но, как и Авель, «он и по смерти говорит еще» (Евр. 11, 4). Его завет с Богом продолжал жить – не только в реалиях, определяющих самосознание Израиля (их избрании, обетованной земле и в нерушимом завете между ними и Яхве), но в неотступно преследующем их предназначении – «благословятся в тебе все племена земные». Однажды, каким-то непостижимым образом, эти очень конкретные реалии будут иметь глобальные последствия. Яхве, Богу Израилеву и всего творения, принадлежит вся земля и населяющие ее народы. Ничто иное не могло бы достойно определить масштабы Божьей миссии благословения. Никакие более узкие рамки не вместили бы в себя миссиональное библейское богословие.
Нам еще многое предстоит обсудить, когда вернемся к теме народов в четырнадцатой главе. Сейчас мы должны двигаться вперед, чтобы увидеть, как Новый Завет продолжает тему универсальности Божьего замысла спасения человечества через Авраама и его потомков. В этой главе мы не будем исследовать все, что сказано в Новом Завете об иудеях и язычниках. Об этом речь пойдет в главе пятнадцатой. Здесь в центре внимания окажутся отрывки, которые прямо или косвенно продолжают традицию Авраамова завета, связанную с глобальной миссией Бога.
Универсальность – новозаветные отголоски Авраамова завета
Синоптические Евангелия и Книга Деяний
Евангелие от Матфея. Мы уже отмечали, что Матфей представляет Иисуса как «Сына Давидова, Сына Авраамова» (Мф. 1, 1).[212] Напоминая читателю одновременно о заветах Бога с Давидом и с Авраамом, евангелист подчеркивает глобальную значимость того, кто, будучи сыном Авраама, исполнит обещанное его семени (благословение для всех народов), и, будучи сыном Давида, установит на земле мессианское царство, о котором говорили пророки. Нарушая хронологию, «Мф. 1, 1 движется от Иисуса к Аврааму, а Мф. 1, 2-16 – от Авраама к Иисусу, в результате чего имя Авраама повторяется два раза подряд (ст. 1–2). Тем самым Авраам оказывается в центре внимания отрывка, поскольку является его смысловым центром».[213] Стих 17 подводит итог родословной, еще яснее подчеркивая эту мысль. Иисус – кульминация истории, в которой повествуется об Аврааме, Давиде и о Божьих обетованиях, данных им обоим.
Матфей неоднократно указывает на универсальную значимость деяний Иисуса для всех народов, впервые упоминая о ней в Мф. 8, 11. Пораженный верой римского сотника, подобной которой не нашлось в Израиле (см. те же выражения в Мк. 6, 6), Иисус восклицает: «Многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом в Царстве Небесном». Здесь Иисус предпринимает несколько очень важных шагов.
Во-первых, он раньше Павла, заявил, что главным пропуском в царство Божье следует считать веру (в истории
