тебе точно не вскружит голову. И в случае повторного саботажа я просто пущу тебя на время. Подниму себе за тебя фокусировку или акцессию. И то, только если твой «дар тьмы» покажется мне полезным.
— Всё понял. Не покажется. Мир? Мы ж старые боевые товарищи, Андрей. А если б ты напился палёного самогона и начал буянить? Что думаешь, я б тебя не понял?
— Угу, и попытался бы воспользоваться, чтоб добить, — кивнул я, но уже без прежней обиды. Эмоции схлынули.
— Я вообще здесь пострадал более всех, — вздохнул Ник. Его руки уже постепенно начали к нему возвращаться обратно. Маленькими хлопьями тьмы, которые поднимались с пола и занимали свои места в его теле. — Чуть не умер, обидел лучшего друга, ещё и дома лишился… мне теперь новое вместилище нужно…
— Вот, возьмите, — Настя протянула свой шокер. — Я потом новый куплю.
— Ты что, его видеть научилась? — я посмотрел в расширенные от множества противоречивых эмоций глаза девушки. Красные глаза.
Перевёл взгляд на стоящую у неё за спиной Риту.
— Я научила, — ответила она за неё. — Временно. Но нужно держать физический контакт, на дистанции почему-то не работает.
— Правда всё теперь в оттенках ализаринового, — улыбнулась Настя.
— Как ты, приятель? — спросил Вася. — Ник, конечно, гнида.
— Меня подставили! — возмутился дед.
— Кто? — криво улыбнулся Полоскун.
— Судьба. Судьба и страсть. И голод. Вечный…
Наступила короткая пауза, и снова стал слышен мерный речитатив сверху, который порой прерывался восклицаниями и выкриками. Как на очень эмоциональной проповеди. Голос спорил с завываниями ночного осеннего ветра, разгулявшегося среди пустых, лишённых окон и дверей квартир.
— Раз вниз нам не дают выйти, а наверху у нас колдун, — начал я. — То, видимо, придётся нанести визит вежливости.
Пара минут, чтобы прийти в себя, отряхнуться, взбодриться и морально приготовиться к новым тумакам судьбы. Ещё немного времени, чтобы заключить новый контракт с дедом. На этот раз на куда менее приятных для него условиях.
Затем я ступил на лестницу, ведущую вверх. В случае внезапной атаки я единственный смогу уклониться.
Тьма окончательно взяла свои права, а луна не спешила показываться из-за сгустившихся на небе туч. Ночь была на редкость тёмной. Но способность от Ника помогала, и проблем с ориентацией в пространстве не было.
Старался идти максимально бесшумно. Наверху мне активно помогали речитативом. Отсюда можно было хорошо различить вторившее ему хоровое пение. Оно было тише и звучало будто несмело и неуверенно, будто певцы не знали слов и с трудом пытались повторять за главным сектантом.
Язык был незнакомым и не напоминал ничего из известного мне, а голос колдуна успел охрипнуть и порой срывался.
— Лумэ аута. Турэ вильварино на ланта ар хэри алиисэ, — продолжал он свою долгую, бесконечную речь. — Анта и фэар лье ан эссэрья, ар харья алассэ на тулья ну тальмарья…
Затем долгий речитатив сменился отчаянным криком. Быстро удаляющийся голос насмерть перепуганного человека говорил о том, что кто-то безуспешно попытался взлететь.
Жертвоприношение?
Очень на то похоже…
Я ускорился. Возможно, там, конечно, какая-то нечисть, пародирующая людей. Скорее всего, именно так оно и есть. Но существовал немаленький шанс того, что потенциальный колдун затащил сюда каких-нибудь бомжей… или вовсе похищал людей с улицы. С помощью дурмана или влияния нечисти, мало ли. В любом случае, тогда у этих людей есть только один шанс выжить — если мы успеем раньше.
С такими мыслями я преодолевал последние метры лестницы, ведущей на крышу.
— Путь к благу идёт через страдания! — перешёл неожиданно жрец на нормальный язык. — Познав страдание, мы учимся отказаться от ложных радостей и становиться чистыми. Пустым местом, для которого уже не будет губительного посмертия вечных кругов сансары! Мы познаем свободу! Мы познаем истинную смерть! Слава влады…
Прогремел гром, заглушая проповедь безумца.
На меня никто не обращал внимания — рядом с лестницей не стояло никакой охраны. Сборище никого не ждало в гости. Я легко юркнул за их спинами за козырёк чердачного выхода и посмотрел уже оттуда.
Колдун. Высокий, на голову выше меня. Тощий, как щепка. Волосы мокрые, налипли ко лбу. Не от дождя — его ещё не было, хоть и собирался. От пота. Он прям всю душу вкладывал в то, что говорил. Настоящий идейный фанатик, который и сам готов с разбега сигануть с крыши, если того потребует его бог.
Прыгуны. Обычные люди, человек пять… осталось.
— Взываю к тебе, избавительница! Та, кто принесёт забвение нашим душам! Мы здесь! Мы служим тебе! Мы живём для тебя! — пророкотал он и бросил к группе собравшихся. — Следующий!
К краю лестницы двинулся тучный мужик в зелёной ветровке. У него на лице счастья от участи не мелькало. Он буквально с мольбой на красном от слёз лице смотрел на своих товарищей по несчастью.
— Возрадуйся, смертный. Она улыбается тебе.
Мужик с расширенными от ужаса глазами и явными признаками истерики, весь дрожа и дёргаясь, шёл к колдуну. Взгляд полных мольбы глаз он бросал на остальных. Остальные — такие же перепуганные люди, как и толстяк. Они стояли с широко распахнутыми глазами и повторяли одними губами слова неведомой молитвы.
Взгляд перекинулся с одного на другого. Дамочка около сорока. Сильно запущенная с выдранными клочьями волос и печатью отчаяния на лице. Сжимает руки в молитве так, будто пытается кого-то раздавить, аж костяшки побелели. Парень с редкими усиками, как и все, загнанный и перепуганный. Дальше…
Да ладно. Не может быть!
Вот чёрт, какого хрена?
Одной из фигур смертников, прыгающих с крыши, была Таня…
Милое личико, спутавшееся каре чёрных волос. В глазах — ярость загнанного зверя. Ужас, который готов в любой момент превратиться в агрессию. Она явно ещё не сдалась, но, видимо, сделать ничего не могла.
Никаких оков, наручников или людей с оружием. Вся пятёрка стояла здесь с виду добровольно. И даже медленно идущий на смерть толстяк продолжал идти, хоть и выглядел так, словно едва способен вообще связно мыслить.
Не знаю, что тут за сборище, но я уже видел достаточно и ждать новых жертв не собираюсь. Действовать нужно было быстро и неожиданно.
Синевой я постарался заморозить лидера сборища и затем стремительно метнулся к колдуну, намереваясь разобраться с этим делом за один взмах Герания. Однако в последний момент меня ждал неприятный сюрприз. Две жертвы вдруг развернулись ко мне,
