же ты все-таки урод, — оскалился Фратер, срывая с груди артефакт Бога Виноделия.
То, что он сейчас сделает, его Богу видеть совсем не стоит.
* * *
Противник вдруг исчез, превращаясь в размазанный силуэт, чтобы через миг появиться почти перед моим носом.
Хитрое движение мечом, сверкнувшее единым росчерком — и его оружие, вместо того, чтобы разрезать меня на части, встречается с «Пожирателем Душ».
Я знаю кого благодарить за обучение этому приему.
Но ее рядом нет.
Воин-маг теряет лишь долю мгновения на то, чтобы понять — его тактика не сработала.
Он не отступает, а лишь продолжает действовать.
Ровно до тех пор, пока не решается обрушить на меня косой шторм ударов, замахнувшись парными клинками вверх и вправо.
Это мне тоже знакомо.
Присев после первого выпада, я поймал удар ногой в нагрудник, отчего заболело все внутри.
В следующее мгновение его сущность пробита «Пожирателем Душ», вынырнувшим из спины.
С легким хлопком развеивается прах эльфийского выродка.
С ближайшего дерева в меня летит стрела.
Она сгорает от Колдовского Пламени, а мгновением позже, не дав себя пожарить, на землю падает и лучник.
Он успевает вскочить на ноги, но тут же улетает к дереву, получив удар наотмашь тыльной стороной моей правой руки.
Его изорванная щека заливает кровью одежду и лицо.
Бросив бесполезный лук, он выхватывает кинжал и наносит мне удар в живот, когда я подхожу ближе.
Я отвечаю ему тем же.
С одной лишь разницей — его оружие не пробило мою защиту.
Выдернув «Пожиратель Душ» из остатков распадающегося на пыль и пепел дерева, я оказался лицом к лицу с тремя эльфийскими мечниками.
У всех как у одного горят белоснежным светом глаза.
Воины-маги.
Ненавижу.
Я вижу их белоснежные шары душ в астральной проекции и меня воротит от этой лживой чистоты.
Первого, бросившегося на меня, я насадил на «Пожиратель» в тот момент, когда он замахнулся для рубящего удара сверху.
Второго лишил руки с мечом, третьего обезглавил.
Демонический клинок захлебывался в светлой магии, поглощая ее в немыслимых объемах.
В паре метрах от меня тяжелый двуручный клинок разделяет на две половины двухметрового безжизненного бездушного гиганта с белоснежной кожей и подернутыми беленой глазами.
Эльфийский зомби.
Мерзость.
Все они — мерзость.
Я слышу вскрикивание радом.
Милена дерется на кинжалах с эльфийским скрытником.
В то время как еще один приближается к раненной Марине.
Нет, это Марика.
А рядом с ней без сознания лежит Милана, чья душа вот-вот покинет это тело, если Марина прекратит оказывать той помощь.
В левой руке возникает черно-зеленое копье, которое развоплощает вражеского скрытника.
Милена бросается на помощь сестре.
Она не видит второго врага, подкрадывающегося к гарпиям.
Девочки зачистили поле боя от лучников и пытались спасти сестру, одну из которых они уже потеряли.
Я выбрасываю вперед левую руку и сплетаю вокруг шеи вражеского скрытника черно-зеленую веревку.
— А ну иди сюда! — рычу я, дергая хлыст из маны на себя.
О нем я тоже лишь слышал.
Оружие одного из демонов.
Плевать.
Главное, что эта тварь рядом со мной.
И его доспехи зачарованы.
С ног до головы покрыт мерзкими чарами своей богини, чтобы после смерти попасть к ней под крылышко.
— Не сегодня, ублюдок, — улыбаюсь я скрытнику, который пытается ударить меня простым мифриловым клинком.
Перехватив руку с клинком, выворачиваю его, прижав правую руку к лицу скрытника.
На мгновение пропадает контакт с Источником.
Но это не беда.
Я больше не привязан к «Пожирателю Душ».
Я сам себе Источник.
Легкое дуновение магии отклоняется от общего потока, бьющего через пробой во Внешнем Барьере и устремляется по маготокам к пальцам правой руки.
Скрытник, делавший безуспешные попытки вырваться из-под более тяжелого противника, завизжал как девка, когда Магия Теней коснулась его лица.
— Аминасифаль, — воззвал я к эльфийской богине, догадываясь, что она как минимум наблюдает за моими действиями через этого скрытника. Иначе, зачем усиливать их защитой от «Пожирателя Душ». — Смотри мне в глаза, божественная тварь!
Эльф бьется в истерике, когда его кожа начинает сползать с его лица, а глаза выкипают.
— Ты сдохнешь в одиночестве, — обещаю я вражескому скрытнику. — Как и весь твой блядский народ — ваша богиня не остановит меня. Запомни, сучонок: я даже пальцем вас первый не трогал, пока вы не решили на меня поохотиться. А теперь прикончу вас всех здесь. Так и передай в своем эльфийском раю! Хотя, погоди?! — Я знаю, что он не может видеть меня глазами, лишь магическим зрением. — Ты же туда не попадешь!
«Развоплощение Теней» работает безотказно.
Зеленый свет проникает в саму суть максимально защищенного своей богиней скрытника.
И заряд Магии Теней выжигает его изнутри.
Оставив на черепе эльфа черный отпечаток ладони, украшенный зелеными искрами, я бросил лишь один взгляд на бьющееся в конвульсиях тело, сгорающее изнутри.
Посмотрел на троих гарпий, которых била крупная дрожь.
Дети, пришедшие на войну, которая оказалась им не по зубам.
Они уже потеряли Марину.
И едва спасли Марику.
Они не солдаты.
Они убийцы.
Протянув к девушкам руку, нащупываю рабские заклинания, и разрушаю их все.
Эти трое перепуганных девочек мне не помощницы.
Мы перебили всех простых солдат, какие были им по зубам.
А оставшиеся…
— Уходите! — рявкнул я на них. — Прочь отсюда, пока живы! В этом бою вы балласт! Вы свободны!
Вздрогнув, девушки переглянулись и синхронно исчезли из поля зрения, как будто я не видел с помощью магии, как Милена и Милана взвалили на плечи Марику и потащили ее дальше в лес.
Хорошо.
Значит они может быть и выживут в этой бойне.
Потому как я не уверен, что доживу хотя бы до…
Я видел как окровавленный Шовель полулежит у трупа своей лошади, в то время как рядом сумасшедшая рыжуха обстреливает огнем и льдом наседающих на них воинов магов.
Видел как отступает к ним же Эллидероут, слишком медленно махая двуручником против парочки воинов-магов, за спинами которых остался добрый десяток их товарищей.
Вижу как из-за дальней стороны фургона, прижимая руку к дыре в животе, выползает, опираясь на меч Люция, половина лица которой обезображена ударами дробящего оружия, часть доспехов пожевана, как будто ими дракон закусил.
На глаза попадается группа скрытников, появляющаяся между мной и моими оставшимися товарищами.
— Сегодня ты сдохнешь, Практик, — голос обычный, не характерный тому, какой бывает у одержимых всесильными сущностями. — Наша богиня велела передать тебе, что…
Он не успевает договорить, как из его тела вырастают два изогнутых клинка, а позади него появляется тонкая фигурка блондинки в окровавленных откровенных
