Поскольку я так и не выяснил, что же случилось с Джеймсом Филимором, когда он вернулся за зонтом, я не мог предъявить обвинение тому, в чьей виновности у меня не было и тени сомнения, а именно Джеймсу Мориарти. Не кто иной, как Мориарти, разработал этот подлый план, чтобы завладеть имением, которое, как он рассчитывал, должно было обеспечить его на всю жизнь. Он не любил бедняжку Агнессу, она для него была всего лишь удобным средством быстрого обогащения. Не желая ждать, когда она получит свою долю имущества, он, как я полагаю, подделал предсмертную записку и завещание, а затем придумал хитроумный способ убить полковника, раз уж не удалось свести его с ума этой игрой с проклятием. Как только Мориарти получил все права на имение, Агнесса стала ему не нужна.
Я не мог понять, как ему удалось разыграть спектакль с проклятием, пока через много лет не услышал рассказ об одном необычайном происшествии.
В Лондоне я случайно встретил младшего брата Брэма Стокера, Джорджа. Как и прочие братья Стокеры, за исключением Брэма, Джордж посвятил себя медицине и стал лиценциатом Королевского хирургического колледжа в Дублине. Джордж тогда только что женился на леди из графства Керри, а именно на мисс Макгилликадди из рода старых гэльских аристократов.
Джордж и снабдил меня недостающим фрагментом этой картины. Ему рассказал о случившемся не кто иной, как его шурин, Дэннис Макгилликадди, который видел все своими глазами у себя в Макгилликаддис Рикс.
Примерно через год после событий в Тюлифанском аббатстве в заброшенной шахте нашли труп мальчика. Тут нужно пояснить, что Макгилликаддис Рикс — горный массив на полуострове Ивераг. Это самые высокие горы в Ирландии, и Тюлифан находится поблизости от них. Тело мальчика не разложилось полностью, оно ведь лежало под землей, в холоде. Как раз в это время известный врач из Дублина, доктор Джон Макдоннел, тот самый, что первым в Ирландии провел операцию под наркозом, остановился в Килларни. Он согласился произвести вскрытие, так как местный коронер обратил внимание на странное свойство трупа: мальчик светился в темноте.
Как выяснил Макдоннел, все тело ребенка было покрыто воскообразным желтым веществом. В сущности, это и явилось причиной смерти: вещество закупорило поры кожи, и несчастный попросту задохнулся. Анализ показал, что это была разновидность природного фосфора, который можно найти в тамошних пещерах. Я сразу же понял, какое важное значение имеет сей факт.
Ребенок, как я предположил, был одним из многих беспризорников, обреченных скитаться по дорогам Ирландии. Вероятно, он остался сиротой после картофельного неурожая в тысяча восемьсот семьдесят первом году, когда в селах свирепствовали голод и тиф. Мориарти уговорил или заставил его сыграть роль в задуманной драме. Этот мальчик и был нашим призраком, который показывался время от времени на глаза обитателям Тюлифанского аббатства, кричал и плакал. Неземное свечение давал обыкновенный фосфор.
Добившись своей цели, Мориарти, хорошо знавший свойства воскообразного вещества, которым он покрыл тело мальчика, дождался, когда помощник умрет от удушья, а потом бросил его тело в горах.
Холмс закончил свою историю, и я немного помолчал, а потом все же решился задать мучивший меня вопрос. Я начал издали:
— Допустим, Мориарти исполнил свой злодейский план обогащения, и лишь спустя немалый срок вы догадались, как ему удалось выдать ребенка за призрак…
Холмс вздохнул и перебил меня:
— Ватсон, я не желаю афишировать этот провал моих дедуктивных способностей.
— И все-таки позвольте спросить, куда подевалось тело Джеймса Филимора после того, как он вернулся за зонтом? Сами же сказали, что Мориарти, Джек Филимор и вы вместе ждали полковника снаружи. Дворецкий, Мелоун, поклялся, что полковник в дом не возвращался. Как это можно было проделать? Мориарти подкупил Мелоуна?
— Такая мысль приходила мне в голову. Королевская ирландская полиция тоже допрашивала старика со всей тщательностью и пришла к выводу, что он не принимал участия в заговоре. Да ведь Мелоун все равно не мог сказать точно, возвращался ли полковник, — он был тогда на кухне с двумя горничными, которые это засвидетельствовали.
— А Агнесса?
— Агнесса находилась в подвале. Она ничего не видела. Восстановить с помощью одной логики, как все произошло, невозможно. Джеймс Филимор исчез в тот миг, когда переступил порог своего дома. За последние двадцать лет я перебрал в уме все возможные объяснения и нашел лишь один подходящий ответ.
— А именно?
— В тот день силы тьмы приобрели особенную власть, и Мориарти заключил сделку с дьяволом, продав душу ради своих честолюбивых планов.
Какое-то время я молча смотрел на Холмса. На моей памяти он никогда не принимал объяснение событий, если оно не согласовывалось с научной логикой. В самом ли деле ответ на эту загадку лежал в области сверхъестественного, или Холмс просто искал оправдание своему неведению, или же, о чем мне думать еще страшнее, истина была известна моему другу, однако таилась в таком уголке сознания, который он не хотел открыть даже себе самому?
К рукописи Джона Ватсона была приложена маленькая пожелтевшая вырезка из «Керри ивнинг ньюс». Дата на ней, к сожалению, не указана.
Когда на месте разрушенного Тюлифанского аббатства началось строительство казарм для служащих ИКП, там был обнаружен хорошо сохранившийся скелет мужчины. Как сообщил нашему корреспонденту заместитель инспектора Далтон, определить, сколько времени скелет пролежал в руинах, невозможно. Он находился в наглухо заложенном кирпичами проходе в бывшем винном погребе аббатства.
Доктор Симмс-Таафе заявил, что, судя по состоянию скелета, он принадлежал мужчине средних лет, скончавшемуся двадцать-тридцать лет назад. Череп сзади проломлен сильным ударом, что, вероятно, и стало причиной смерти.
Заместитель инспектора Далтон высказал предположение, что эта смерть могла быть связана с исчезновением полковника Филимора, бывшего владельца Тюлифанского аббатства, около тридцати лет назад. Так как следующий владелец, профессор Мориарти, считается погибшим в Швейцарии, последний владелец был американцем, который вернулся на родину, а никого из Филиморов в стране не осталось, ИКП внесла это дело в список нерасследованных убийств».
Ниже рукой доктора Ватсона приписано еще несколько строк:
Считаю очевидным, что полковник Филимор был убит, как только вошел в дом. Теперь я убежден: догадка, которая таилась в темном уголке сознания моего друга и которую он не желал признавать, и была чудовищной правдой. Отцеубийство, даже по наущению того, кого любишь больше всего на свете, — ужаснейшее из преступлений. Так может быть, эту женщину и имел в виду Холмс, когда говорил о силах тьмы?
Последнее предложение жирно подчеркнуто.
Шэрин Маккрамб
Долина Белой Лошади
Шэрин Маккрамб — автор известного цикла «Appalachian Ballad», в который входят бестселлеры по версии «Нью-Йорк таймс»: «She Walks These Hills», «The Hangman’s Beautiful Daughter» и «The Ballad of Frankie Silver». Ее роман «The Rosewood Casket» адаптируется для экранизации, а из печати скоро выйдут новые книги «The Devil Amongst the Lawyers» и «Faster Pastor» (последняя написана в соавторстве с автогонщиком Адамом Эдвардсом). Шэрин Маккрамб удостоена премии библиотеки Виргинии, а ее книга «St. Dale» по решению Ассоциации писателей Аппалачей названа Книгой года. Кроме того, в 2008 году Шэрин стала обладательницей премии «Выдающиеся женщины Виргинии».
Уффингтонская Белая Лошадь — огромная доисторическая фигура, выполненная мелом на склоне холма в Южной Англии. По словам Шэрил, ее очаровал английский фольклор и древние памятники. Когда она посетила Уилтшир и увидела Белую Лошадь, сразу поняла: рано или поздно непременно дополнит этим образом сюжет. Так появилась «Долина Белой Лошади».
Рассказ примечателен тем, что события и роль в них великого сыщика Шерлока Холмса мы видим не глазами доктора Ватсона. Подобное встречается крайне редко. Главную героиню, Гризель Раунтри, автор называет английским эквивалентом своего любимого персонажа «Аппалачских баллад» — знахарки Норы Боунстил. Сама Маккрамб говорит, что на сюжетопостроении сказалась ее нелюбовь к городским всезнайкам, считающим сельских жителей глупыми и примитивными. «Я с удовольствием сделала Гризель Раунтри нисколько не уступающей проницательностью и эксцентричностью Шерлоку Холмсу», — утверждает она.
Гризель Раунтри первой заметила, что Белая Лошадь изменилась.
Гризель стояла на вершине холма среди руин древней крепости, над сухой меловой долиной и, прищурившись, вглядывалась в белый силуэт. Скупые линии рисунка на крутом склоне по ту сторону долины сияли под лучами утреннего июльского солнца. Хотя Раунтри прожила здесь все семь десятков своих лет, она никогда не уставала любоваться древним символом, огромным, как пшеничное поле, и сияющим, будто слоновая кость, среди высокой травы раннего лета.
