Я отстранила его ладонь от лица, зашептала испуганно:
— То есть после смерти они все должны были целехонькими подняться, как ты после… ну после… Ты понял. А тут они лежат.
— Нет. Разорванные на куски или хм… съеденные так не смогут, поэтому их после смерти силами рода сворачивает в энергетический кокон и собирает по частям. — И с горькой иронией проговорил: — Остаешься живым, целым и должным роду.
— В смысле, должным? За эту помощь еще и расплачиваться надо?
— Золотом. А если золота нет, службой. За минуту год, — подтвердил мою догадку Даодво и полетел быстрее.
Гер не должник, я это точно знала, но он подчиняется роду, чью волю вещает Эррас Тиши. Н-да, теперь могла предположить, почему рыжий безропотно… ну почти безропотно взялся приглядывать за мной, а до того был опекающим у кузенов. И получается, что он за кого-то родного возвращает долг.
— Сколько еще тебе осталось вернуть? — прошептала я не надеясь на ответ.
— Два года, — вырвалось у него до того, как многоликий сообразил, о чем говорит.
Хмурый взгляд карих глаз незамедлительно впился в мой профиль, но меня уже волнует другое. Ведь, чем дольше растерзанные многоликие и двуликие здесь лежат, тем больше времени уйдет на восстановление.
— Так что же их не отправляют!
— Император проводит очередной эксперимент. — Будь моя воля, я бы уже вопила не своим голосом, но мне не дали. — Сумерька, не дергайся. Пожалуйста. Для начала, предлагаю решить насущные проблемы, а затем уже и все остальные.
Полминуты я еще сопела сердито, а потом успокоилась.
Хорошо, ему виднее. Все же согласно сведениям из книг, его родители познакомились на играх, а сам он родился ровно через девять месяцев после, понятное дело, знает больше. К тому же разведчик, один из лучших во взводе и на потоке, продуманный до безобразия.
Стараясь сбросить его руку, помотала головой, и, не добившись желаемого, повернула голову к метаморфу и вопросительно воззрилась на него. И чего спрашивается, он меня не отпускает?
— Узнать хотел, — ответил рыжий на мой возмущенный взгляд. — Намин, а почему ты прикасаешься ко мне лишь в случае надобности? Сама же призналась под действием Оправдая, что тебе нравится, когда я тебя обнимаю.
На самом деле, тогда я призналась в другом, о чем до сих пор со стыдно, но видимо только мне и за меня. Многоликий смотрел уверенно и что удивительно, требовательно.
Создавалось ощущение, что это очередной его трюк, по отвлечению внимания, и в то же время казалось, что ответ для него важен.
— Так ты скажешь, в чем причина? — он мягко убрал ладонь и костяшками пальцев коснулся щеки. Приятно, даже сердце на миг остановилось, а затем забилось сильнее под чернеющим взглядом многоликого.
Я судорожно сглотнула и прошептала:
— Да просто все. Ты запретил, — кажется этим сообщением я ввела его в ступор. Мы перестали лететь, зависли над кронами деревьев под восходящим воздушным потоком и Дао-дво изменившимся голосом вопросил:
— Когда я успел запретить?
— Давненько. Пакт о НЕ раздражении, пункты два, четыре, тринадцать и двадцать три.
Со смертниками не заигрывать, к тебе не приставать, не тянуть руки к разведчикам и никого не доставать, в смысле и не донимать, и не трогать. Вспомнил?
Он не ответил, сжал так, что мне стало нечем дышать. А затем многоликий прошептал: "И это тоже обсудим позже", и спикировал вниз. После крылатого скакуна, после забега от адаса и пары неприятнейших открытий о нравах меняющих ипостась, я, прикусив губу терпела стремительное снижение, борясь с головокружением и ужасом всего лишь парой простых, но верных фраз: "Геру доверять можно. Можно. Он не забудет, не предаст, везде найдет и защитит".
Мы оказались, на земле и меня тут же крутанули вокруг моей оси, чтобы наклонившись строго спросить:
— Что ты сказала? — Повторить? Не повторить? Нет, что-то не хочется, у Гера вид такой, будто бы вот-вот укусит.
— Ничего.
— Врешь, — прищурился рыжий, и в свете нарастающего месяца его лицо приобрело знакомую хищность.
— А ты попробуй докажи, — вспыхнула ретиво, чтобы моего смущения не заметил. — К слову, нас Бруг ждет.
— Наглеешь, — хмыкнул метаморф и, подхватив меня под локоток, повел в сторону обрыва через небольшую полянку с десятком светящихся каменных идолов разбросанным тут и там. Что примечательно изваяния не вызывали восхищенного трепета, а скорее неприязнь, кровожадные какие-то к тому же изображают ларшаев — боевых крылатых котов. Такими в войну пользовались демоны, из-за которых император привлек к обороне лирров. Вспоминать о Гирби без болезненного укола в груди все еще не получалось. А потому я обратила внимание все свое на идолов и восхищенно заметила:
— Надо же какая искусная работа, я вижу каждую волосинку.
— Он на тебе тоже видит каждую волосинку, — сообщил мне Гер и съехидничал: — А как только проверка завершится, сможет еще и повыдергивать.
Я, отскочив от идола, налетела на Дао-дво.
— Хм, и кто-то тут верил в мою защиту? — невпопад заметил рыжий и повел меня дальше. Вскоре небольшим скоплением скрюченных деревцев, появился обрыв, я думала это и есть окончательный пункт нашего путешествия, но ошиблась. Кардинал разбитых сердец удерживал фантома пятью отвесными ступенями ниже, там, куда свет нарастающей луны почти не пробивался, зато долетали вздохи нежити, обитавшей на дне пропасти. Увидев на камнях под ногами знакомые светящиеся красным письмена, я остановилась и потянула на себя Графитового:
— Гер, где это мы?
— А ты не узнаешь? Умная же девочка, — поддел зараза.
— С твоим утверждением сложно не согласиться, но ответ я так и не получила.
— Позже. — Он помог мне спуститься на каменную площадку с немногочисленными редкими деревцами и кустами, и его слова почти совпали с возгласом Равэсса, обернувшегося на наше приближение:
— Графитовый! — Смертник отступил от края и улыбнулся с облегчением, а затем настороженно посмотрел на меня: — Сумерька? Настоящая? — вопрос адресовался не мне, но я так же охотно кивнула, как и Дао-дво.
— Она самая. — Метаморф отпустил мой локоть и прошел к обрыву. — Как Бруг?
Держится?
Что ему сказали, я не расслышала, оглушенная чужой руганью, раздавшейся, казалось, со всех сторон.
— Таррах! — возмутились из-за ближайших кустов. — А я чуть было ее не подстрелил.
Кого, меня?
— Не ты один, — ответили первому, и на меня сверху упал взъерошенный черный зимородок. Подмигнул блестящим глазом и щелкнул клювом. — Привет, малявка. Как прогулялась?
Это был наш скиф! Я не поверила своим глазам, такой хорошенький, маленький, а в жизни…
