Парни тихо присвистнули, Дао-дво хмыкнул:
— Живописное зрелище, ничего не скажешь.
— Милостивый Боже! — вспыхнула худышка за его спиной. Хотелось надеяться, что она поражена и восхищена силой разведчика… Но когда это у нее была нормальная реакция на спасение. Девчонка в гневе сжала кулаки и даже ногой притопнула, громко выговаривая: — Рыжий, ты в своем уме?! Я что, ради этого нарушила слово, данное Олли?
Ради этого вернула обессилевшего Бруга к жизни?
На счет бессилия красноглазого можно было поспорить, но многоликий не стал.
— Нет, — ответил коротко. — Но если хочешь остаться жива, посто… — не договорил, повторно закрыл Сумерьку собой от стремящегося ее убить Тугго.
Удар! второй, третий…
Худышка кричит: "Гер! Защищайся, чего ты стоишь?", "Дя-дя-дя, надо бы…" пищит где-то радом нежить. А в голове многоликого звенит от радости — наконец-то достойный противник. Сплюнув кровь, рыжий ушел от кулака пропуская четвертый удар в челюсть, сделал шаг вправо и провел ответный ход. В корпус, в голову, подсечка, залом руки…
Удар под дых… Но оборотень не упал, как это бывало с другими, а перемахнув через голову, вырвался и ногой двинул под колено… Какое счастье! Впервые за день разведчик с удовольствием снимал напряжение в бою и не волновался из-за резерва, он был полон. А потому, разворот и…
Вспышка.
Он и сам не смог бы объяснил, каким чутьем определил, что император решит переместить, просто оказался с ней рядом и закрыл собой, крепко прижав Сумерьку к спине.
По началу метаморф ничего не видел и не слышал, но быстро сообразил, они в императорском дворце. И пусть отец редко говорил о своих играх Смерти и заточении в Подземелье, его слова "дворец императора разит благовоньями" навсегда врезались в память Гера. Впрочем, гадать, правильны ли предположения, долго не пришлось, совсем рядом раздался голос самого императора, холодный и отчужденный:
— Что ж, Аквиус Авур, как видите, мы зря потратили время и силы. Ваша проверка ничего не принесла…
И этот здесь! Хм, сразу его не узнать. Молодец Амидд, хорошо с ним поработала.
Зрение Дао-дво потихоньку восстанавливалось, слух стал улавливать более тихие звуки, обоняние — более тонкие запахи. Неожиданное открытие, сероглазую переместили не куда-нибудь, а прямиком в зал приема, к костяному трону императора под ясные очи высшего вампира. Как и говорил отец, годы на этом уроде не сказываются. Молодое лицо с глазами старца, надменный взгляд, величественная осанка, белые с синим оттенком волосы и брови, дымящаяся корона и неизменная трость в руке. Присущая кровопийцам влюбленность в эту палку в каждом отдельно взятом представителе отражается поразному. Герцог, например, собирал старые набалдашники, Авур — наконечники, их же до блеска и натирал, но только у высшего любовь к тонкому и длинному была сравнима с психозом. У Его Императорского Величества коллекция палок, украшенных набалдашником и наконечником, насчитывала девять тысяч экземпляров, и та трость, что он сейчас бережно и неподвижно держал в руках, одна из самых любимых.
— Гер, что происходит? — заволновалась Сумерька и чуть отстранилась от многоликого, чтобы выглянуть из-за его плеча.
— Ничего хорошего. Не высовывайся, — попросил шепотом и вернул худышку на место, то бишь попросту притиснул к себе. Да, прижимая ее и ощущая под рукой пусть и скрытую костюмом, почти поясницу, хотелось думать, о чем угодно другом, а не о предстоящих разборках с клыкастым отродьем. Бесспорно, подсказку куки Авур не заметить не мог, как и особую одаренность девчонки. Иначе, с чего бы ее с арены перемещали сюда и не своим голосом отвечали на замечание высшего о тщетности проверки.
Эти слова покоробили тренера имперцев.
— Но вы же видели, что произошло на каменном плато! И как все обернулось у врат в Преисподнею!
— Видел. — Голос императора становится холодным и опасным, предупреждающим. — И даже больше чем вы. Но не могу назвать их привязанность друг к другу нарушением правил.
— Простите, — повинился Авур за свой всплеск и уже спокойнее заметил: — Но они не любовники. Меж ними нет отношений… нормальных для пары.
Девчонка за спиной дрогнула и накрыла ладонь Гера рукой. Боится формулировки, а зря. Если Тиши о сложностях не предупредил, их и не будет. И в подтверждение этого высший саркастически усмехнулся:
— Поэтому Дао-дво, лишенный статуса опекающего, так легко нашел девушку?
Напугал весь городок порывом ревности? Избил вас, Дельгато и собственного брата?..
— Кузена, — поправил кровопийца, стушевался под хмурым взглядом и молча дослушал остальные аргументы.
— …не смог убить ее фантома? А саму невесту до сих пор не отпустил? — между тем продолжил говорить сильнейший вампир империи.
Это замечание не было лишено смысла. Однако, Герберт Дао-дво напрягся, заметив, как сверкнули глаза Авура. И не зря, потому что урод заявил:
— Но их половой акт был без проникновения!
— Извращенцы, что с них взять? — небрежно отмахнулся император и лукаво посмотрел на Дао-дво, за чьей спиной Сумерька пропищала:
— Чего?
— Тихо. — Нашла время для восклицаний!
Отрастив хвост, многоликий скрутил им сероглазую и закрыл ей рот. Правда, тут же получив болезненный укус и уверился в глупости своего маневра. Но сетью ее скручивать не принялся, еще не хватало подтвердить их общую любовь "к острым ощущениям". И так стали причиной для насмешки над Авуром, который, судя по всему, своей неуемной разведывательной деятельностью достал не только имперцев, но и Высшего.
— Хорошо, если вы не верите в то, что они притворцы…
— Не верю, — кивнул император, — и девушку к играм допускаю.
— А силы? Вы видели уровень ее сил? — воспротивился старый поклонник Амидд. — Для простой человечки это…
— Вполне вероятно. Вам стоит вспомнить Сули.
— Однако вы вряд ли опровергнете тот факт, что возле пропасти его кука пришла девчонке на помощь! — сквозь зубы заметил клыкастый и тростью указал на стоящего в паре шагов Дао-дво. И правильно меньше бы распускал руки, не пришлось бы за них переживать.
— Кука, какая кука? — полюбопытствовал император, сложив пальцы домиком. — Случаем, не одна из тех, что была выведена в лабораторных условиях, ложно отбракована вами и преподнесена некоей Дульгерии Дарремии в подарок?
— Она о ней заботилась, — попытался реабилитироваться Авур.
— Да, морила голодом, — кивнул высший.
Девчонка, услышав это, опять решительно рванулась из захвата многоликого, но даже на миллиметр не сдвинулась. Еще не хватало, чтобы она скандал подняла из-за Симпатяшки и условий ее голодного служения у Дульки. Тут и так накал страстей, вотвот один родственник убьет взглядом другого. Хотя, как сказать родственник — троюродный пра-пра-пра-праплемянничек по линии матери — это десятая вода на киселе.
