Кто он – не сказано. Ему было заявлено, что Государственная Дума останется на своем посту до
последнего момента. Каждому, пришедшему в Таврический дворец, будет говориться одна святая
правда. Председатель Госуд[арственной] Думы, М. В. Родзянко. Родзянко послал в [1149] Царскую
Ставку две телеграммы. В первой заключаются указания на полное расстройство тыла, на полную
непригодность правительства, на [1150] необходимость его смены [1151], на то, что начинается
военный бунт и что только перемена власти может исправить [1152] дело, указывается [1153] на
грозность момента и что за все происходящее ответственность падет на Венценосного Вождя. Во
второй телеграмме говорится, что настал последний час – час решительный для династии. Копии этих
телеграмм посланы всем главнокомандующим.
[***]
На совете старейшин поражает отсутствие крайнего правого крыла Думы. Нет ни Маркова (88), ни
Замысловского (89), ни Левашова (90). Родзянко сообщил, что председатель Совета министров кн[язь]
Голицын сказал [1154] ему по телефону: мы уходим и поручаем все Гос[ударственной] Думе. (Как
просто!) Среди разнообразных слухов определенно циркулирует один: генерал Алексеев (91) будет
объявлен диктатором. Ему поручено составить временное правительство.
[***]
Кексгольмский полк занял Петропавловскую крепость и освободил всех находившихся там
политических заключенных…
[***]
Можно сказать: жребий [1155] брошен! Теперь [1156] уж нас никто не удержит. «Тройка» сорвалась и
несется вскачь. Или – «пропадай моя телега, все четыре колеса», или… русский Бог вынесет…
Авось!..
[***]
Среда, 1 марта
И это не сон! Надо верить… А в душе [1157] привычное, всей жизнью взращенное сомнение.
«Верую, Господи, помоги моему неверию»… (92) Значит, эта бесконечная, рабская [1158], грубая, неподвижная глыба двинулась…
[***]
О[нисим] Б[орисович] приехал из Петрограда. Он все это видел. Страшно возбужден, радостен, помолодел. Говорит, что одно то, что он жил в эти дни – есть уже величайшее счастье… Говорит, что
энтузиазм [1159] Петербурга неописуем…
[***]
…В Москве события протекают гораздо спокойнее. «Констатируются» факты. Вероятно мы еще
«оголоушены» невероятностью событий… Разъезжают в «грузовиках» солдаты с красными флагами, поют: «Вы жертвою пали» (93). Их вяло унимают «верные» войска. Автомобильной ротой (94) убито
три солдата… (95) Еще не разошлись...
[***]
Четверг, 2 марта, поздно ночью
В [1160] редакциях получено известие, что Государь отрекся от престола.
[***]
Суббота, 4 марта
События несутся с быстротой вихря. Государь отрекся 2-го марта за себя и за сына – в пользу
Михаила Александровича. А Михаил Александрович в свою очередь отрекся, заявив, что он примет
венец только по решению Учредительного собрания. Вчера разнесся слух о смерти наследника.
Бедный мальчик ни в чем не повинный и без вины виноватый… Если он умер, то это – милость
Господня. Народ-победитель такой же сфинкс, как народ-богоносец. Сегодня он кроток и
великодушен, а завтра – лютый зверь… Как это ни удивительно, но, по-видимому, меньше всех
ожидал катастрофы Николай II. Он не чувствовал как шатается под ним трон. Ничто так не ослепляет
человека как власть. А власть – божией милостью – могут выдержать только исключительные люди, такой [1161] жестокий гений, как Петр... (96) И никакие исторические [1162] примеры и жизненные
уроки никогда никого и ничему не научили. Сколько предметных [1163] уроков, начиная с
«Ходынки» [1164], (97) и втечении всего царствования [1165] учительница жизнь давала Николаю! И
9-е Января (98), Японская война (99), [1]905-ый год, распутинский скандал (100), наконец, –
«мировая» война… Всего мало. Ничему не внимал. А теперь! Взял [1166] эшелоны с фронта и послал
их с генералом Ивановым (101) на Петроград [1167]. Когда делегаты от Временного
Правительства [1168] – Шульгин (102) и Гучков, остановили императорский поезд на станции
Дно (103), Государь их принял и [1169] выслушал их объяснения о происшедших событиях.
Узнав [1170], что посланные под начальством ген[ерала] Иванова эшелоны [1171] отправлены обратно
на фронт [1172], он задумался [1173] и после небольшого [1174] молчания, произнес: – что же мне
делать? Ему ответили: – отречься от престола. Он [1175] опустил голову. Все кругом молчали. Потом, ни к кому не обращаясь, промолвил [1176]: – что-ж! если это нужно для блага России… – и подписал
поданный ему акт. Так, с небольшими вариантами [1177], – газеты описывают [1178] это событие, которое знаменует новую историю России. Кажется, это первый в истории
пример [1179] «легализованной» революции…
[***]
Воскресенье, 5 марта
…Только и разговоров, что об Учредительном Собрании. Страстные споры и разноголосица.
Энтузиасты революции исполнены самых радужных надежд. Они уверены, что у нас уже текут
«молочные реки, кисельные берега». А скептики пожимают плечами.
– Какое возможно Учредительное Собрание в [1180] разгар войны, когда все избиратели на
фронте... Но «скептиков» никто не хочет слушать. Все упоены новой эрой, новым светом с востока, который озарит весь мир…
…А левые уже затрубили в свои [1181] трубы и на митингах зовут мужиков [1182] не дожидаться
Учредительного Собрания и немедленно, «явочным порядком», отобрать у помещиков все земли…
[***]
Понедельник, 6 марта
Временное Правительство [1183] составлено. Председатель – кн[язь] Г. Е. Львов (104), он же
кажется и министр внутренних дел, Милюков [1184], министр иностранных дел, Керенский юстиции, Коновалов торговли, Гучков [1185] военный, но говорит, что это только пока приедет генерал
Алексеев. Называют еще Чхеидзе, Терещенко (105), Урусова… (106) По-видимому, Правительство [1186] еще [1187] не окончательно сконструировано [1188].
…Все точно пьяные. На всех улицах толпы гуляющих. Идут гурьбой среди улицы – женщины в
платках, дамы, рабочие, солидные мущины и [1189] смеются и поют… На бульварах и площадях
митинги. Громко ругают Николая и Александру Федоровну. В «Московском Листке» (107) (еще
вчера черносотенном!) неприличные фельетоны разоблачающие «Тайны Зимнего дворца». Тоже самое
в «Русском Слове»… Противно зрелище этого хамства. При таком, можно сказать, геологическом
перевороте, неизбежно, чтобы не обнаружилась и вся глубина человеческой пошлости, подлости и
низости. Что «революции не делаются в белых перчатках», давно стало общим местом [1190]. Так то
оно так… и все-таки противно.
[***]
…Ну, разве не колдовство? Керенский, этот enfant terrible [1191] Думы, арестовывает Щегловитова, Протопопова, Штюрмера, Горемыкина, Макарова (108), Климовича (109), Дейтриха (110), Стишинского (111) и еще, еще, еще… Они заключены в Петропавловскую крепость, в те же камеры, где томились и заживо умирали политические вольнодумцы… Все ликуют. Оно и понятно. Столько
накопилось в душах обиды [1192], возмущения, ненависти… Старые люди [1193] говорят: [1194] –
Какое счастье заснуть с мыслью, что нет больше Романовых!.. Ради этого стоило страдать… Вся наша
жизнь прошла в рабстве… Теперь и умереть не страшно…
