Строители, работавшие в доме, поначалу приняли их за работниц фирмы по озеленению. Когда ситуация прояснилась, все весело посмеялись. Особенно Саша. Как ни странно, но копание в земле придавало ей какой-то новый заряд сил и бодрости. И, открыв это новое для себя состояние, она была благодарна Анне. Ее жизнь, полностью отданная Косте и Олежке, окрашивалась в новые цвета.
А Анна… Кроме радости оттого, что вернулась к своему юношескому увлечению, она испытывала тоску по Косте и согревала себя мыслью о том, что все сделанное ею, когда-нибудь и его порадует. Она страдала, что глупое стечение обстоятельств вмешалось в их отношения и развело в разные стороны, и все свои чувства вкладывала в цветы.
Костя вернулся из командировки в субботу к концу дня безмерно усталым. И.дело не только в том, что прошедший месяц был насыщен многочисленными делами. Все последнее время он пытался выбросить из головы мысли об Анне.
Сделать это было совсем непросто: они постоянно встречались на работе, и он с удивлением отметил, что стал привыкать к ее присутствию рядом, чувствуя удовлетворение оттого, что у них складываются нормальные рабочие отношения.
Всеми силами пытаясь подавить желание смотреть по вечерам на Анины окна, Крылов приучал себя к тому, что в их отношениях главным и основным должно оставаться дело. Увязать вместе работу и личные чувства у него все еще никак не получалось. На сегодняшний день это было выше его сил.
В конце концов борьба с самим собой вымотала его окончательно. Если бы он знал, как одновременно с ним мучается Анна! Но она выглядела, как всегда, привлекательно, не переставала улыбаться и ничем, кроме работы, не интересовалась. Разве что иногда в ее глазах проскальзывала печаль, да и то, скорее всего, ему это только казалось.
Костя старался избегать любой возможности остаться с ней наедине в кабинете. Просто бежал, не в силах выдержать ее присутствия и того, что ему хотелось заговорить с ней. Но он не мог вымолвить ни слова, и тогда в комнате повисала нелепая тишина.
Все это начинало его безмерно раздражать.
Однажды за ужином, отвечая невпопад на Сашины вопросы, он, наконец, уловил, что та несколько раз упомянула загородный дом и участок. Костя насторожился.
— И с кем ты ездила туда? — спросил он, без аппетита дожевывая еду.
— С Анечкой. Она такая умница, так много умеет и столько знает, — воодушевленно ответила женщина, убирая со стола пустую тарелку. — Мы с ней столько растений посадили, красота у тебя теперь возле дома будет неописуемая.
— Что еще?
— Все перекопали, взрыхлили. Специальные удобрения подсыпали. Пятнадцать кустов роз посадили!
— Зачем? — резко спросил Костя.
— Как зачем? — от неожиданности Саша присела на стул. — Красиво будет…
Крылов встал и, буркнув «спасибо», ушел в свою комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь. Женщина была поражена его реакцией. За все те годы, что она знала Костю, никогда прежде она не видела его в таком состоянии.
Рано утром за Крыловым заехал архитектор, работающий над его домом. Занятый делами, Костя больше месяца не был на объекте. Ничего не сказав Саше и облачившись в рабочую одежду, он тихо, стараясь никого не разбудить, вышел из квартиры и спустился вниз, где его уже ждала машина.
То, что он увидел, положительных эмоций не добавило. В ответ на оправдания архитектора и прораба он, сорвавшись, наорал на них, чего прежде никогда не позволял себе. В конце концов он просто выгнал всех из коттеджа, пригрозив, что отныне каждую неделю, а то и чаще будет контролировать стройку лично.
Впопыхах он совсем забыл, что его привезли и он остался здесь без машины. Чуть успокоившись, Костя подошел к окну второго этажа, закурил, решая, кому позвонить, как вдруг на улице напротив дома увидел знакомый автомобиль.
Анна, после того как привезла с тренировки детей и отвела их к Саше, решила быстро съездить на участок и посадить несколько лилий, которые ей вечером привезла соседка этажом ниже. Совершенно случайно разговорившись с ней у подъезда, Анна обрела в лице еще молодой женщины фанатично преданную цветам собеседницу.
Накрапывал мелкий дождь. По сравнению с началом недели здорово похолодало. Она совсем не подумала о том, что строителей в выходной день может не оказаться на месте. И потому, увидав ворота открытыми, решила, что в доме кто-то работает и ей повезло — не придется лезть через забор.
Вытянув из багажника небольшой картонный ящик, она донесла его до угла дома и пошла за маленькой садовой лопатой, спрятанной возле въезда в подземный гараж.
Костя наблюдал за ней сверху. Улегшиеся было после разборки со строителями раздражение и злость вновь поднимались в нем бурлящей, сметающей все на своем пути волной.
«Кто ее просил? — думал он, совершенно забыв о разговоре, случившемся в марте. — Это моя территория! Мне не нужны никакие цветы! Это мой дом, и здесь все будет так, как я хочу!»
Докурив сигарету, он бросил ее на пол и просто растер в пыль ботинком. Развернувшись, быстро спустился вниз по лестнице к хозяйственному выходу.
— Чего ты добиваешься? — услышала Анна за спиной громовой голос и, от неожиданности резко обернувшись, неловко упала на бок.
За секунду до этого, прикалывая землей уже проросшие луковицы, она безмятежно улыбалась. Не успев ничего понять, с этой глупой в данной ситуации улыбкой она смотрела на непонятно откуда взявшегося Костю.
— Чего ты добиваешься? — вновь грозно повторил он, даже не думая помочь ей подняться.
Анна продолжала смотреть на разъяренного Крылова, и улыбка медленно сходила с ее лица. Попытавшись встать, она оперлась одной ногой о землю, но та только проскользила по грязи. В конце концов Анна нелепо растянулась на раскисшей от дождя почве. Возвышавшийся над ней Костя замолчал, затем больно схватил за плечо и поднял.
Вскрикнув, Анна обхватила плечо другой рукой, взглянула на Крылова и, встретившись с ним глазами, почувствовала, как у нее задрожал подбородок, а глаза стали наполняться слезами. Опустив голову, она нетвердой походкой отошла к стоявшему неподалеку пустому деревянному ящику и, присев на него, расплакалась.
Костя следил за ней, не двигаясь с места. Затем, отыскав взглядом в стороне второй такой же ящик, уселся неподалеку.
Анна плакала беззвучно, прижимая к себе руку. Лишь по трясущимся плечам было видно, как горько она рыдает, и оставалось лишь догадываться, с каким трудом ей удается сдержаться, чтобы не выплеснуть отчаяние во весь голос.
Неожиданно она резко встала и быстрым шагом направилась к воротам. На ходу, ища в кармане ключи, снова поскользнулась и, едва не упав, подбежала к машине, сняла ее с сигнализации, открыла дверцу и плюхнулась, как была — в грязи, на сиденье. Ей хотелось уехать с этого места куда глаза глядят и как можно быстрее.
