Читаем без скачивания Эолин (ЛП) - Гастрейх Карин Рита

Сомнение начало проникать в сердце Эолин. Тревога ускорила ее шаг. Наконец, во время одного подъема ей удалось коснуться шара, но тот полностью исчез.

Эолин остановилась и не шевелилась. Неуверенность переполняла ее дух, истонченный битвой и смертью. Ее близкие отвергли ее? Осудила ли ее неудача ее в глазах Гемены? Неужели ее слабость заставила Кайе отвернуться?

Она попыталась начать песню заново, но мелодия ускользнула из ее памяти. Узел страха стал плотнее. Она попыталась ослабить его, но не было ни живой земли, в которую можно было бы укорениться, ни воздуха, которым можно было бы наполнить легкие, ни огня, пылающего в ее сердце, ни крови, бегущей по венам. Элементы, которые наделяли ее силой в мире живых, не быть доступны здесь, даже для подавления ее страха.

«Заблудшие души, — сказала ей однажды Гемена, — слышат сомнение, как тихий колокольчик, зовущий их на пир».

От земли поднимался маслянистый туман. Эолин в страхе отступила. Она чувствовала, как мертвецы скользят по коридорам ее разума, духи в различных состояниях разложения, жаждущие обновления, которое она предлагает, жаждущие жизненной силы, которая замедлит их неизбежное падение в небытие. Старшие души мелькали тенями на краю ее сознания, молодые возникали как бледные отражения их человеческого облика. Вместе они двинулись к ней. Она могла слышать их тоску, чувствовать их желание поглотить ее магию как тихий шепот, медленно тянущийся сквозь ночь.

В отчаянии она побежала. Но какое убежище можно было найти в Преисподней? Какой уголок ее разума мог отгородиться от них?

Направляясь к широкой равнине, Эолин инстинктивно искала безопасные воспоминания своего детства: деревню из детства, дом Гемены, глубокие складки Южного Леса. Каждое убежище откликнулось на ее зов, представляя себя серыми тенями, но Потерянные души уничтожили все. Они разрушили ее деревню, вытоптали сад Гемены и медленными уверенными ударами свалили вековые деревья.

Они окружили Эолин и ее дух. Они заключили ее в свои объятия и потащили к себе. Крючки их голода вонзились ей в душу деликатным пощипыванием крошечных пиявок. Она попыталась закричать, но голос не звучал в ее горле. Она попыталась убежать, но ее конечности были парализованы.

Внезапное движение вывело ее из оцепенения. Мимо пронеслось пятно серого меха. Она услышала низкое рычание и увидела, как в темноте сверкнули глаза.

Узнав Волка, Эолин вырвалась на свободу и бросилась за ним. Зверь увел ее в лес, к берегу небольшого ручья, где он скрылся в своем логове. Эолин последовала за ним, запечатав вход тем немногим, что у нее осталось. Хотя Волк уже исчез, ее охватило облегчение. Дрожа, она поблагодарила. Где лучше спрятаться от тьмы, если не в темной дыре?

Глухой крик разнесся по пустошам снаружи, прервав ее передышку. Что-то врезалось в ее убежище. Запечатанный вход разлетелся на тысячи дымчатых осколков, которые растворились в небытии.

Если бы в этом месте можно было задержать дыхание, Эолин задержала бы его тогда. Перед ней раскачивалось на длинных светящихся конечностях неземное существо, его хищные глаза затерялись в зияющих впадинах, а отвисшая пасть превратилась в открытую яму. Атаковав ее пронзительным воем, демон Наэтер прыгнул вперед, обнажая длинные изогнутые когти.

Эолин отпрыгнула от его досягаемости и рухнула в пустое пространство. Ей открылся небольшой проход в конце убежища. Охваченная ужасом, она убежала в его глубины.

* * *

Дух Акмаэля укоренился в пустоте. Ночь была густой, мертвецы — зловеще неподвижны. Он не слышал песни о переходе, плывущей через бездну, не видел далекого свечения, указывающего на светлую душу маги. Только отчаяние охватило его сердце и сделало его холодным.

Он все еще мог рискнуть использовать больше магии, если хотел найти ее.

Тирендель писал, что без силы живых элементов маг в Подземном мире должен расходовать свой собственный дух, чтобы сотворить даже самое маленькое заклинание. Это уменьшало его шансы вернуться целым, и магия пробуждала мертвых.

Но сидеть здесь, не зная, когда и откроется ли путь, в страхе, что, пока он медлит, она погибнет, было неприемлемо.

Сомнения переполняли его мысли, но Преисподняя ответила. Поблекшие лица возникли на краю его сознания и проплыли мимо него. Акмаэль узнал Реку Голода, о которой говорил Тирендель. Мертвые мчались к душе, несущей свет. Возможно, это была душа Эолин. Оказавшись между надеждой и тревогой, Акмаэль позволил их импульсу нести его вперед, паря среди них, его дух был неподвижен, как зимняя ночь.

Бледная звезда оказалась в центре вихря, созданного Потерянными Душами. Акмаэль узнал ауру Эолин, хотя большая часть цвета уже испарилась из нее. Он подавил настойчивость, которая закралась в его сердце, опасаясь, что любая сильная эмоция будет замечена как признак живых.

Бесформенные щупальца голода поймали ее, но она вырвалась на свободу, вырвалась из бешеной массы и исчезла. Вихрь рванулся за ней, засасывая Акмаэля в свое ядро. Он врезался в то место, где она исчезла. Обсидиановый барьер разрушился под ударом его живого духа.

Вне его досягаемости она съежилась, ее лицо было бледным, глаза — широко раскрыты в темных впадинах.

«Эолин», — позвал он.

Она попятилась, споткнулась и убежала.

Голодный ропот пронесся по Потерянным Душам, словно фиолетовая тень, ползущая по вечернему небу. Они узнали его живую душу, источник, способный утолить их голод, как никакой другой.

Ослепив их лучом света, Акмаэль помчался за Эолин. Ее уменьшенная сила не могла сравниться с его скоростью. Он спустился на нее и призвал чары, чтобы остановить ее отступление.

«Нет! — она колотила кулаками в невидимую стену. — Гемена, помоги мне! Боги!».

Он потянулся, чтобы успокоить ее, но она убежала, корчась в панике. Акмаэль укрепил свой дух.

«Эолин».

Она снова затряслась. Трепет сковывал его сердце. Она ответила так, будто он был каким-то существом Преисподней, Потерянной Душой или, что еще хуже, Наэтерским Демоном.

«Эолин, я Акмаэль, верховный маг и король Мойсехена. Я пришел, чтобы помочь тебе. Увидь меня сейчас».

Это было бесполезно. Беспорядок этого пустынного места заманил ее в ловушку. Словно животное в клетке, Эолин бросилась к границам чар. Когда они не поддались, она стала увядать, ее душа наполнялась печалью, ее пламя почти угасло. Надежда Акмаэля рухнула. Его собственная магия скоро потерпит неудачу. Он не мог вернуть ее, если она не преодолеет свой страх и не узнает его.

За его спиной вихрь снова принял форму. Мертвые возвращались. Оставалось очень мало времени. Он заметил верёвку, созданную Церемондом, и схватил ее своим духом. Если он не сможет вернуть ее целиком, возможно, он сможет разорвать веревку и перебросить ее на другую сторону.

Он знал, что до этого могло дойти, и все же колебался. Освободив ее, он уменьшит свою силу и положит конец всякой надежде вернуться в собственное тело. Он также не мог следовать за ней, так как перед спуском привязал свой дух к миру живых. Узник Преисподней, он погибнет здесь, став одной из Потерянных Душ, или еще хуже.

«Это единственный путь».

Он натянул светящуюся нить. Мысль о том, чтобы отпустить ее, на этот раз навсегда, пронзила его, опустошая его душу и разбивая сердце. Подняв один из пульсирующих осколков, он приложил его острие к веревке.

Эхекату

Нэм дена даум

Эренам рехорнем экат

Бехнаум энем

Эхукаэ эхекату

Магия влилась в лезвие. Вспыхнул свет, когда он направил осколок на цель.

«Акмаэль».

Ее голос остановил его руку.

Эолин встала и коснулась его, ее дух согрелся против холодной ночи.

«Это ты».

Мертвые остановились, перестав приближаться.

Между ними вспыхнуло сапфировое пламя. Из какого источника, Акмаэль не мог понять. Он смотрел, загипнотизированный, как Эолин поймала танцующий свет своими тонкими пальцами. Подземный мир содрогнулся, и мертвые отступили, а Эолин превратила пламя в багряно-фиолетовое. Ее аура вспыхнула ослепительным цветом, окутав Акмаэля сиянием. Фонтан света ускользнул от них, устремившись в черное небо и разорвав свод Преисподней. Освещение залило пейзаж. Потерянные души закричали и убежали.