— Вон тот человек, — тихо сказал он. — Постарайся подсесть к нему незаметно. На меня сошлешься, скажешь, крестьянский сын Василий Лопатин давеча говорил с тобой, так вот от него я, за меня он радел. Ну, и дальше дело свое изложишь, как княгиня тебе велела. А я поеду, покуда он меня не увидел здесь в шелках и бархате. Вернуться потом за тобой?
— Нет, Никита Романович, не надо, что тебе таскаться туда-сюда. Ты мне лучше денежек оставь, а то княгиня велела угостить мужика… А на что?
— На, возьми, — Никита сунул ему в руку несколько монет. — Гляди тут в оба, мало ли что. Да возвращайся поскорее.
— Не волнуйся, постараюсь я, — ответил Витя бодро.
Князь Ухтомский дружески хлопнул Витю по плечу и вышел из ропаты.
Пощупав в кармане браслет с жемчугами — не потерял ли? — Витя начал проталкиваться через шумную толпу завсегдатаев кабака к рыжему мужичонке.
Добравшись наконец, присел на скамью напротив, крикнул служке, чтоб тот принес две кружки вина доброго, да соленой яловичинки закусить, и объяснил своему визави, вцепившемуся в него маленькими коричневыми глазками из-под косматых рыжих бровей:
— Угощаю, браток. Как звать-то тебя?
— При крещении родители Захаром нарекли, — ответил мужик, — а так народ Пауком кличет. Вот и зовусь, значит, Захарка-Паук. А ты кто таков?
— Ну, а я — Иван по прозвищу Шестак, — на ходу сочинил Витя. — Прибыл издалека, с северных озер, по делам торговым, да еще по одному делу тайному и очень важному.
Витя сделал многозначительную паузу. Мужик навострился. Служка принес две кружки вина. Растопченко вздохнул и придвинул одну Захарке:
— Давай, тяпнем, браток, за знакомство.
— Давай, — Захарка опорожнил кружку разом до дна, тогда как Витя только пригубил, ибо твердо помнил, что голова ему нужна холодная, без хмеля, неизвестно ведь, как еще дело повернется.
— К тебе ведь сотоварищ мой, крестьянский сын Василий Лопатин подходил давеча? — осторожно, как бы невзначай, спросил Захарку Витя.
— Ага, подходил, — уже веселее ответил тот.
— Вот по тому делу и подсел я к тебе. Разумеешь?
Захарка проглотил кусок говядины, вытер рукавом усы и внимательно посмотрел на Витю:
— А что делать-то надо? И сколько заплатишь?
— Заплачу, доволен будешь. Задаток сегодня получишь, вот, глянь.
Витя украдкой показал Захарке под столом браслет с жемчугами.
— Как видишь, человек я не бедный, — солидно добавил он, заметив, что у Паука загорелись глаза. — Не поскуплюсь, за ценой не постою, сторгуемся. Только дело-то у меня щекотливое, понимаешь ли…
Растопченко сделал вид, что слегка замялся.
— Ну, говори, я, чай, не барин, чего только не видал, — подбодрил его Захарка, — где только не побывал, не побоюсь.
— Эй, служивый! — крикнул Витя кабацкого служку. — Давай еще винца сообрази, давай, давай.
Захарка, услышав, что еще принесут выпить, совсем повеселел.
— Ну? — нетерпеливо заерзал он на скамье. — Чего делать надо?
— Есть у меня сродственница одна, — осторожно начал Витя, — так, ничего, молодая еще, да, знаешь ли, кривовата на лицо, да и не в своем уме немного. Понимаешь сам, коли в открытую действовать, женихов на нее днем с огнем не сыщешь, а с рук сбыть надо, засиделась девка, позор прямо. Я тут приглядел одного, из видных людей, хочу посватать, вдруг выгорит, приданое-то за ней немалое даю. Да вот незадача, родителей у нее нет, а я один в двух ипостасях не справлюсь, вот и ищу человека, кто бы роль отца на свадьбе выполнил, — Витя выжидающе посмотрел на Захарку. Тот хлебнул вина, хитро прищурившись.
— Да, видать, и впрямь девица у вас раскрасавица, коли вы отца ей в кабаке выискиваете, поприличнее места не нашлось, — сообразил Паук. — Или еще что удумали. Всяко дело, жениху вашему не позавидуешь. Да только мне-то до его хлопот интереса мало. Если заплатишь сполна — согласен я. Сколько даешь? — нагнулся он к Вите.
— А сколько попросишь? — также нагнулся к нему Растопченко.
— Браслет в задаток, да еще с десяток таких, как выгорит все, — прошептал ему Захарка.
— С десяток много ты заломил, — возмутился Витя. — Еще неизвестно, как отработаешь. Восемь дам, и все, и баста.
— Десять давай, — схватил его за руку Паук, — а не то откажусь.
— Хорошо, — Витя слегка отстранился от него, — дам восемь. А коли споешь мне как положено, по нотам все, так еще два ожерелья добавлю, идет?
— Идет, — согласился Захар.
— Ну, тогда по рукам.
Служка принес еще две кружки вина.
— А где поручительство мне, что не обманешь? — с сомнением поглядел на Паука Витя. — Я тебе браслет отдам сейчас, а тебя и след из корчмы простынет. Ищи ветра в поле.
— Да я Богородицей клянусь, что не денусь никуда, — ударил себя кулаком в грудь разгоряченный Захарка, — здесь и буду ждать тебя, когда скажешь. Вот, образ целую, — он достал из-под грязного зипуна иконку Богоматери, висевшую у него на шее на веревке и смачно поцеловал его, перекрестившись, — веришь?
Витя, конечно, ему не очень поверил, но ничего другого не оставалось. Он достал из кармана браслет и протянул его под столом Захарке.
Вдруг подскочивший скоморох в маске свиньи выхватил браслет из рук Растопченко и скрылся в толпе.
Захарка вскрикнул.
Витя ринулся за похитителем. Однако сразу понял, что найти его в полутемной корчме, переполненной народом, будет трудновато.
Что же делать? Витя отчаянно тыкался от стола к столу, как вдруг услышал за спиной пронзительные вскрики. Он обернулся: один из потешников, уже успевший сменить маску свиньи на медвежью харю, болтался вверх тормашками под самым потолком, и его трясло, как оглашенного. Все посетители корчмы собрались вокруг, не понимая, что происходит. Одежда на потешнике сползла вниз, его грязный впалый живот трепыхался, как будто его колотили палкой по спине. Наконец, что-то звякнуло, выпав из кармана штанов. Витя обомлел: браслет с жемчугами упал на стол и покатился прямо ему в руки. Когда Витя схватил браслет и спрятал его, потешник со стонами грохнулся об пол и уже не мог сам подняться, приятели унесли его из корчмы.
Не менее изумленный, чем все остальные, Витя вернулся к своему столу и передал браслет притихшему Захарке. Не зная, в чем причина происшедшего со скоморохом, Витя тем не менее пришел к выводу, что случившееся весьма поучительно для Паука. По крайней мере, у того не останется даже мысли обмануть, если он таковую лелеял втайне. Раздумывая, Витя почувствовал, что сзади кто-то очень близко прошел за его спиной. Он повернул голову.
Где-то у выхода, в клубах табачного дыма, за головами вновь раздухарившихся посетителей, мелькнул черный плащ де Армеса. Или ему почудилось? Однако настроение Растопченко сразу улучшилось. Он был уверен теперь, что не одинок. Его страхуют силы поважнее Рыбкина, значит, нечего теряться. Еще раз взяв с Захарки слово, что тот не подведет, Витя со значением сказал ему:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
