он.
— А я и есть старик. — Он перевел взгляд на Мелори. — Они не знают?
Женщина виновато улыбнулась.
— Забыла рассказать об этом. Да и они задавали бы слишком много вопросов.
— Эх, ну ладно, тогда я сам.
Старик обвел глазами меня, Криса и Рейна, и улыбнулся уголком губ.
— Позвольте представиться, Стюарт Каминг, бывший мальчишка на побегушках у демонов, теперешний информатор умерших и самый, что ни на есть, настоящий живой человек: устающий, стареющий и успевший уже проголодаться.
Наша троица оторопела от удивления.
Когда Мелори рассказывала нам о Стюарте, я рисовала себе в уме паренька, похожего на Локки: серьезного и гордого, возможно, и с повадками всезнайки и гения. Но сейчас предо мной стоял приземистый круглолицый старик, с уложенными на бок тонкими седыми волосами; старчески-бледным лицом, исполосанным морщинами; маленькими глазками, выглядывающими поверх круглых очков без оправы; в голубой застиранной рубашке и светло-серых штанах.
Полная противоположность тому, что мы все себе напредставляли.
Стюарт будто узнал, о чем мы думаем, и понимающе усмехнулся.
— У всех такая реакция, которые слышали обо мне, но не видели. Не сомневаюсь, теперь у вас возникло множество вопросов ко мне, но об этом позже, а сейчас, — он повернулся к Люси-Роуз, которая все это время жалась к Мелори, крепко ухватив её за руку, и присел возле неё. Девочка стеснительно отступила за спину женщины. — Ну, привет, как тебя зовут?
Я была уверена, что он заранее знал и о имени Роуз, и о том, кто она такая — Мелори наверняка сообщила ему об этом до нашего приезда.
Люси-Роуз ответила не сразу.
— Р… Роуз, мистер.
— Приятно познакомиться, Роуз, можешь меня звать Стюарт.
Старик смотрел на неё дружелюбно и приветливо, но все же не трудно было заметить его внимательный интерес и изучающие движения глаз.
— Ты знаешь о том, кто такие умершие, Роуз? — спросил вдруг он, чем удивил даже Мелори с Данте.
Но сильнее нас удивил слабый кивок девочки.
— Да, мистер… Стюарт. — Она на секунду отвела взгляд вбок. — Блеки рассказал Роуз о них, когда семья миссис Фонтес приехали в приют. Блеки сказал, что умершие — это те, у кого есть друзья, как у у Роуз Блеки. Роуз может их видеть.
— Что он еще тебе сказал?
— Что благодаря этим друзьям, те люди становятся сильнее и могут ни есть, ни пить, у них ничего не болит, и они не взрослеют. Так же Блеки сказал, что это секрет, и Роуз не должна об этом никому рассказывать, но миссис Фонтес сказала, что вы уже знаете о них, поэтому Роуз может говорить.
Стюарт кивнул и поднялся, держась за спину.
— Правильно. Ты очень умная.
На щеках Роуз выступил румянец и она довольно улыбнулась.
— Девочка знает больше, чем вы думаете, — обратился к нам старик. — Постараемся сегодня узнать, что именно. Идемте.
Он закрыл входную дверь на ключ и повел нас в глубь магазина. У дальней стены, перед лестницей, стоял большой деревянный стол, на котором так же, как и на всей мебели в магазине, громоздились кипы книг. Стюарт начал перебирать эту кучу, что-то выискивая, и попутно бурча:
— Сказал же своей старухе не трогать мой стол. У меня тут все лежало на своем месте, так нет же, захотелось ей убраться. Кстати, — он поднял голову на Мелори, — принесла?
Вместо ответа женщина порылась в своей сумке и выудила оттуда небольшую книгу.
— Вот, только я не могу понять, зачем она тебе понадобилась и какой от неё вообще прок.
— Как и все, кто когда-либо держал её в руках, — ответил старик, взяв книгу.
Я пригляделась и сильно удивилась, узнав предмет. Это была та самая черная книга, год назад которую дал мне Крис, и которая в каком-то смысле способствовала тому, что я стала умершей. Увидеть теперь её вновь, после стольких дней, стало для меня неожиданностью.
Стюарт держал книгу в руках, словно какой-то ветхий манускрипт, аккуратно и бережно, и с соответствующим восхищением в глазах.
— Столько времени прошло, а она будто новенькая, — с благоговением выдохнул старик, медленно открыв книгу. — Английский. Но текст все тот же. Значит, это правда, и книга приспосабливается к миру; английский — самый распространенный язык. Раньше была латынь. Да, это она, несомненно. Но все же стоит проверить.
Он взглянул на Люси-Роуз и, повернув в её сторону книгу, поднес её к девочке.
— Прочти мне, что тут написано, — попросил он ласково, но что-то скрыто было в его тоне.
Роуз взглянула на текст, прищурившись.
— Это… — начала она через пару секунд, — Роуз не может. Тут такие странные буковки.
— Тогда попробуй их написать.
Стюарт быстро вытащил из всеобщей кучи книг небольшой карманный блокнотик на пружине и ручку, и подал это все Роуз. Девочка вновь прищурилась, вглядываясь в страницы книги, и неуклюжими движениями начала чертить что-то в блокноте. Старик наклонился, чтобы видеть то, что она пишет. Со своего места я тоже могла кое-как разглядеть её писанину, но увидела лишь какие-то непонятные иероглифы. Тут Стюарт резко выдернул из под рук Роуз блокнот, чем напугал её, вырвал исписанный лист и разорвал его на мелкие-мелкие кусочки.
— Да, — произнес он, кинув бумажки в мусорное ведро возле стола, и протер тыльной стороною ладони взмокший лоб, — несомненно, это именно так книга.
Нам оставалось лишь непонимающе глядеть на него.
— Подержи. — Старик отдал книгу Мелори, которая приняла её с некой опаской, и продолжил копаться в груде книг. Наконец-то он выудил из кучи одну, среднего размера, и начал быстро листать её.
— Что это все значит? — спросила женщина, держа черную книгу так, словно та могла в любой момент взорваться.
Но Стюарт будто не услышал её.
— Что вы смогли найти в своей библиотеке? — обратился он, не отрываясь от своего дела.
— Немногое и бессмысленное, — ответил Данте, внимательно глядя на него. — Одна история в каждой книге излагается разными способами, но об агнце ни одна ничего существенного не говорит. А его связь с демонами так вообще нигде не предусматривается.
Старик закивал.
— И это не странно, так как её вообще не должно было быть. Агнцу была отведена совершенно противоположная роль, которая не предусматривала его связь с демонами и теперешнее рождение. Но все изменилось с того самого момента, как был низвергнут Рафаэль. Это изменило ход предписанной истории.
В комнате повисло волнующее напряжение.
— Но, — продолжил он, найдя в своей
