Оглядываясь назад, она не удивилась, что Роджер легко обнаружил тайник. У него было пять ящиков с замками в кабинете и два сейфа в библиотеке — и это лишь те, о которых она знала. А сколько было тайников, ей не известных? Такому хитрому и непорядочному человеку, как Роджер Синклер, их нужно было много.
Надеясь увидеть Джеймса до того, как он уедет из дома по делам, она оделась и направилась завтракать. Утреннюю гостиную она нашла по запаху жареного бекона. Комната была пуста, но на буфете стояли блюда с яйцами, лепешками, тостами и… да, жареным беконом.
И сразу к горлу подступила тошнота. Белла выбежала из гостиной, бросилась в свою комнату и едва успела добежать до ночного горшка, когда ее вывернуло буквально наизнанку. Мышцы живота болезненно сжались. Лоб покрылся испариной. Белла дернула шнурок звонка и сидела на краю кровати, пока не пришла горничная, которую она попросила прислать к ней Харриет.
Через несколько минут в комнату вошла няня, взглянула на Беллу, потом на горшок и нахмурилась.
— Когда у тебя в последний раз были месячные?
Вопрос встревожил Беллу, и она стала напряженно вспоминать. Получалось, что месячные у нее были еще до «ужина» с Джеймсом в бильярдной. Иными словами, уже больше месяца назад. Хотя до этого не было никаких сбоев.
— Возможно, ты беременна, — предположила Харриет.
Белла покачала головой:
— Наверное, я больна.
— В последнее время ты быстро устаешь? А грудь стала чувствительнее?
На оба эти вопроса она мысленно ответила «да», но все же упрямо заявила:
— Я ни разу не забеременела от Роджера. Боюсь, что я бесплодна.
Харриет щелкнула языком.
— Роджер был намного старше. К тому же, насколько мне известно, после первых месяцев супружества он был нечастым гостем в твоей постели.
Белла закрыла лицо руками. Чем сильнее она старалась игнорировать признаки, тем более явными они казались.
— Боже правый, — простонала она. — Что же мне делать?
— Ничего. — Харриет пожала плечами. — Ты вот-вот выйдешь замуж. Скажи Блэквуду.
— Что я должен узнать?
Белла и Харриет обернулись. Торопясь на помощь Белле, старая няня не закрыла дверь, и теперь на пороге стоял Джеймс и недоуменно хмурился.
— Ваша светлость.
Харриет присела в подобии реверанса, схватила ночной горшок и поспешила покинуть комнату.
Джеймс подошел и сел рядом с Беллой. Обнял ее за плечи и стал нашептывать ласковые успокаивающие слова. Пребывая в смятении, Белла закрыла глаза. Она не хотела, чтобы любимый видел ее больной.
Мало-помалу напряжение покинуло ее. Джеймс налил ей стакан воды из кувшина, осторожно вытер лицо влажной салфеткой.
— Ты нездорова, Белла?
— Я беременна, — выпалила она и замерла в ожидании.
— Ты уверена?
— Думаю, что да. Я пошла завтракать, почувствовала запах жареного бекона и едва успела добежать до своей комнаты. А я всегда обожала бекон.
Джеймс улыбнулся, словно объяснение имело смысл.
— Когда Эвелин была беременна, она не выносила запаха некоторых продуктов. В начале ее беременности Джек приходил в отчаяние, пытаясь ее накормить.
— Ты недоволен?
Он нежно обнял ее и прижал к груди.
— Я доволен, Белла. Точнее, очень доволен. — Его голос стал серьезным. — Мой ребенок не будет носить клеймо незаконнорожденного.
— Получается, что герцогиня все же получит вожделенного наследника.
— А я бы хотел, чтобы это была девочка.
Белла удивленно подняла голову.
— Девочка? Правда?
Герцог ухмыльнулся:
— Да, маленькая девочка с чудесными каштановыми волосами, как у ее матери. Красивая малышка, которую я смогу баловать, качать на колене и безбожно портить.
Белла вспомнила детей арендаторов Уиндмура. Все они его обожали. Она не сомневалась, что Джеймс станет чудесным любящим отцом их ребенку.
Ей стало легче. Все же он хочет и ждет ребенка. И тем не менее она чувствовала некоторую неуверенность. Он много говорил о любви и преданности будущему ребенку, но ни слова не сказал о любви к ней.
Следующая неделя прошла в возбужденной суматохе. Были разосланы приглашения на бал, и Белла начала встречаться с модисткой, чтобы обзавестись новым, подходящим для будущей герцогини гардеробом.
Джеймса она видела редко. Он был очень занят в «Линкольнз инн» — передавал друзьям дела своих клиентов. Свободное время он проводил в библиотеке — изучал вместе с управляющими доставшуюся по наследству собственность.
Опыт барристера здорово помог ему справиться с новыми обязанностями. Он был проницательным бизнесменом, который не позволял другим управлять своими поместьями без должного надзора. Что же касается ночей, Джеймс чувствовал тревогу и неловкость будущей герцогини, которая хотела соблюсти приличия. Она нервничала, когда он приходил к ней в спальню, постоянно думала о присутствии в доме его бабушки, поэтому, уважая ее желания, он перестал стучать в ее дверь посреди ночи.
Белла тосковала без него. Видит Бог, как сильно ей его не хватало.
За два дня до бала вдовствующая герцогиня сопровождала Беллу к модистке для последней примерки платья, в котором ей предстояло появиться на балу. Харриет была с ними с единственной целью, как сказала герцогиня, — научиться правильно одевать молодую хозяйку.
Женщины вошли в магазин на Бонд-стрит. Увидев, кто посетил ее салон, хозяйка сама выбежала навстречу. Это была француженка средних лет с большой грудью и темными волосами, собранными в узел на затылке. Звали ее мадам Мари. Она хлопнула в ладоши, и откуда-то из недр магазина сразу появилась ее помощница с элегантным платьем из серебристой ткани.
— Вы довольны, дорогая?
Белла дотронулась до шелковистой ткани, и у нее перехватило дыхание. Впервые узнав стоимость платья, она едва не лишилась чувств. Этой суммы хватило бы на пропитание целой семьи в течение месяца. Но вдовствующая герцогиня сказала, что Джеймс велел ей покупать все, что захочется.
— Соблаговолите пройти со мной в примерочную, — сказала мадам Мари.
Белла прошла через салон в заднюю часть магазина, где располагались примерочные, и портниха, задернув синюю занавеску, помогла ей надеть платье.
Белла подошла к двухсекционному зеркалу, которое позволяло клиентке видеть себя и спереди, и сзади. Она не могла не отметить великолепную работу портнихи. Платье сидело как влитое. Она подумала, как отреагирует Джеймс, увидев ее в этом наряде, и улыбнулась.
— Потрясающе! — вынесла вердикт мадам Мари.
Белла закружилась по примерочной. Серебристая ткань оказалась легкой, словно воздух. У нее еще никогда не было ничего такого роскошного и дорогого.
