Лев перевернул лодку, вылил глинистую жижу.
— Ты поплывешь? — спросил Юрочка.
— Да.
Когда он уплыл назад, к сифону, Юрочка сел на песок и закурил.
— Как я здесь первый раз протискивался! Юмор!
— Давно лазаешь по пещерам? — спросил Алик.
Юрочка показал три пальца.
— Три года.
— Нравится?
— Не в моих правилах заниматься вещами, которые мне не нравятся.
Со стороны сифона донесся грохот, какие-то глухие удары и треск — как будто одновременно били по мячу, рвали брезент и терли камнем по камню.
— Наши пропихиваются, — сказал Юрочка.
На подплывающей лодке разговаривали Лев и Игорь. Мелькали, вспыхивали перед глазами фонари, свет их извивался в черной воде.
— Вообще у нас в городе жить можно. Есть единомышленники, есть девочки, есть куда пойти. Но надоело. Я всех знаю, и меня все знают. Сплошное раздражение и кризис жанра. Испробовал все доступные виды увеселений. Дорога в институт преграждена новейшими постановлениями и врожденной неусидчивостью.
Лев уже вылез из лодки и помогал Наде. Ее клетчатый платочек съехал, волосы были растрепаны.
Игорь взглянул на Юрочку и Алика, вытащил лодку на отмель и молча пошел в глубь пещеры, вдоль натянутого над потолком телефонного провода. Юрочка и Алик встали.
Шли возле стены, шлепая тяжелыми подошвами по мелкой воде. Свет фонарей рябил, струился на чистом известняковом дне. Перешли на другой берег. В воде тело туго сдавило, ноги не гнулись, из клапанов на плечах, гнусаво хрипя, выходил воздух.
По извилистому, с застрявшими камнями желобу поднялись на стену и пошли траверзом, в четырех метрах над водой. В гидрокостюме Алик чувствовал себя неуверенно, хотя рубчатые подошвы хорошо держали на пупырчатой поверхности уступа. Спустились.
— Зал Тишины. — Юрочка шарил по сторонам лучом фонаря.
На полу валялись глыбы и толстые, как бревна, обломки сталактитов. Свет Юрочкиного фонаря блеснул в лицо Алику.
— Этот проход я открыл, — сказал Юрочка. — Раньше на лодке обходили. Не читал? В «Огоньке» писали.
Он поморщился и сплюнул.
Теперь шли под спуск. Стен и потолка не было видно; и казалось, что глухой, беззвездной ночью они спускаются по каменному развалу. Алик старался не отставать. Он вспотел, одежда под гидрокостюмом отяжелела от пота; а когда он наклонялся, в лицо ударял теплый, пахнущий резиной воздух.
В круге света от фонаря он увидел стоявших у стены Игоря и Надю. Возле их ног торчала из воды голова Льва. В поднятой руке он держал фонарь и, опираясь о стену, светил в воду.
— Сам же клал здесь камень... — бормотал он.
— Монетное озеро, — сказал Юрочка.
— Ага, вот он, родименький!
Войдя в воду, Лев сделал большой шаг и, побалансировав руками, устоял. Дальше было мельче. В воду спустился Юрочка. Алик прислонился к стене. Голова, сдавленная фонарем, болела, и он его снял. Рядом стояла Надя, сопя, натягивала шлем гидрокостюма.
— Ну как? — спросила она, улыбнувшись.
— Ничего. — Он отошел от стены и надел фонарь.
В шлеме Надя стала не похожа на себя. Брови, края глаз и щеки были растянуты в стороны. Она посмотрела на Алика, засмеялась и пошла в воду.
Игорь грел руки около рта.
— Фонарь у тебя сел, — сказал он.
Алик негнущимися руками сменил батарейку. Фонарь вспыхнул молочным светом.
Вспомогателей встретили перед водопадом.
Они жали руки, смеялись, говорили, перебивая друг друга, показывали свои изорванные гидрокостюмы; и когда они ушли, стало вдруг очень тихо.
— Полшестого, однако, — сказал Игорь.
— Уже светает, наверно, — сказала Надя.
Достали подмокшую, обкрошившуюся буханку хлеба, две банки сгущенки и флягу с чаем. Поели. Потом Игорь, за ним Надя и Лев встали и пошли к горловине водопада, откуда, брызгая и хрипя, хлестал поток.
Алик подошел к водопаду, надел шлем и полез вверх по потоку. В трубе гудела вода, капли барабанили по шлему, по лицу, из-за брызг трудно было дышать. Наверху стоял Игорь. Он протянул Алику руку.
— Подожди Юрку. Поможешь ему.
И вошел в озеро. Вода зеленовато струилась в свете его фонаря, а на противоположной стороне в ней темнела щель. К ней шел Игорь, в нее уходил провод, и Алик понял, что это и есть Узкий сифон. Игорь был уже около стены. Из воды торчала его голова в шлеме, похожая со спины на голову какого-то морского животного.
— Здесь не трудно! — крикнул он. — Пронырнуть метра полтора — и все.
Голова исчезла.
— Есть тут кто? — крикнул снизу Юрочка.
Алик вытянул его наверх. Рука была сильная, с жесткой ладонью. Юрочка сел на смутно белевший во взбаламученной воде камень. Кивнул на сифон.
— Эти пижоны уже там?
Алик вошел в воду и, ощупывая ногами дно, двинулся к щели. Тело в воде было почти невесомо, Алика качало, переваливало с боку на бок, он шел медленно, наклонившись вперед и отталкиваясь от дна. Дойдя до сифона, оглянулся. Фонарь Юрочки светил в лицо. «Смотрит». И вдруг, как-то неожиданно для самого себя, он глубоко вздохнул и, зажмурившись, нырнул. Тело выталкивало, переворачивало, он хватался за неровности стены, подтягивался, цепляя руками и головой провод. Ледяная вода жгла лицо. Ломило руки. Он открыл глаза и сквозь колышущуюся зеленоватую муть увидел вверху пятно света, к которому струйкой бежали черные пузырьки воздуха. Он встал. Игорь, Надя и Лев сидели на гравийном островке около блестевшей в свете фонарей лодки.
— «Гидру» не порвал? — сказал Игорь.
— Да нет вроде.
— Отлично.
В лодке, в воде, покрытой радужной керосиновой пленкой, лежала голубая, с черной пробкой пластмассовая канистра и два резиновых мешка.
Отдуваясь, вынырнул Юрочка. Лев встал и, взяв за шнур лодку, пошел по колено в воде. Речка шумела, ее берега царапали борта лодки.
Алик не чувствовал ничего, кроме усталости. Он шел вслед за всеми, перелезал через качающиеся, постукивающие глыбы, плюхался в воду, лез вверх, прыгал, полз на животе, на локтях по песку, щебенке, вымазанному грязью известняку. Бухали тяжелые подошвы, хлюпали в воде, увязали в глубокой, чавкающей глине. Болела голова, гидрокостюм давил на горло, тошнило, ноги одеревенели, как будто он их отсидел. «Скоро, я лягу спать, — думал он. — Скоро я лягу спать».
Как во сне, увидел он груду резиновых мешков, катушки провода, телефон, Юрочку, который, морщась, разжгутовывал гидрокостюм, потом Надю.
— Давайте руку, — говорит она.
Она уже сняла костюм и поэтому маленькая и худенькая. Протягивает какие-то таблетки.
— Глюкоза. Берите.
— Да ну!
— Все будут пить. — Она разжала кулак и показала горсть таблеток.
