Анжи не могла поверить своим ушам.
— Тетя Эмили, почему вы задаете такой странный вопрос.
Подбородок Эмили Йорк задрожал, и она тихо пробормотала:
— Странный вопрос? Я… Я тетя Пекоса; я так сильно люблю его и знаю, что вы… то есть я видела, как вы оба… — Она замолчала, перевела дыхание и выпалила:
— Я знаю, что вы не любите друг друга, и теперь, конечно, когда Пекоса лишили в завещании всего… — Она печально покачала головой.
Анжи изучала бледное встревоженное лицо женщины и, поднявшись, обошла вокруг стола. Она опустилась на корточки у кресла Эмили, ее длинные юбки раскинулись вокруг нее. Нежно улыбнувшись, молодая женщина положила ладонь на руки мисс Эмили:
— Тетя Эмили, дорогая, пропасть между Пекосом и мной ничего общего не имеет с вами. Я знаю, вы любите Пекоса, и знаю, что вы не можете не возмущаться тем, что я завладела его наследством. Но вы должны понять, что по причинам, которые я не хотела бы обсуждать, мне все равно, остался ли Пекос МакКлэйн без гроша, или нет. — Анжи видела, как слезы наполняют добрые глаза женщины. — О, мисс Эмили, — пробормотала она, поднося ее маленькую руку к своему лицу и прижимая ее к щеке, — не плачьте. Пекос не будет голодать. Он находчивый и сообразительный, с ним все будет в порядке. А что касается вас, это ваш дом, и будет столько, сколько вы сами этого захотите, а я надеюсь, что навсегда. Вы мне нужны, я люблю вас и хочу, чтобы вы были моим другом.
Слезы хлынули из глаз Эмили и потекли по ее бледным щекам. Ее голос дрожал, но ей все же удалось вымолвить:
— Я хочу остаться, это единственный дом, который я когда-либо знала, но…
— Но что? — спросила Анжи.
Эмили закрыла полные слез глаза и взмолилась:
— Анжи, вы будете позволять Пекосу навещать меня здесь, на Дель Соль?
Анжи достала платочек из кармана своей юбки и протянула его мисс Эмили. Та промокнула им глаза, а Анжи разрешили мучающий ее вопрос:
— Тетушка Эмили, ваш племянник может приезжать навещать вас в любое время. Когда пожелает. Я же не бессердечное животное.
Мисс Эмили, немного успокоенная, попыталась улыбнуться:
— Спасибо, дорогая. Я так боялась… Я думала… Дорогая, мне жаль, что вы и Пекос не… — Ее голос утих.
Анжи встала, и мисс Эмили поднялась вслед за ней. У Анжи не было никакого желания рассказывать этой ласковой маленькой женщине, что случилось в ночь после похорон, и какое отвращение она испытывает к любимому племяннику Эмили.
— Возможно, Пекос и я слишком разные, чтобы ужиться имеете. Давайте переменим тему. У меня есть для вас приятный сюрприз. Вы когда-нибудь были в Сан-Антонио? — Анжи улыбнулась и обвила рукой худенькие плечи мисс Эмили.
— Нет, дорогая, Сан-Антонио ведь так далеко отсюда.
— Четыреста миль, — сказала Анжи, кивнув.
— Но вы же не собираетесь ехать так далеко одна! — Мисс Эмили пришла в ужас.
— Конечно, нет. Вы поедете со мной.
— Но зачем, Анжи?
— Исключительно для того, чтобы получить удовольствие. Я займусь всеми приготовлениями. Мы выедем через неделю, так что начинайте собираться.
Анжи обрадованно смотрела, как взволнованная маленькая женщина подобрала юбки и поспешила из библиотеки. Ее слезы высохли, а румянец вновь заиграл на щеках.
На заходе солнца Анжи стояла в одиночестве у поручней на открытой платформе поезда. Осенний воздух нес долгожданную прохладу, наступали сумерки. Недавний зной немилосердно выжег землю, но печальное молодое лицо женщины обдавало жаром совсем по другой причине. Страсть, которую она чувствовала к Пекосу, сжимала сердце, хотя Анжи понимала, что она безжизненна, как сухие подвижные пески, летящие неутомимо с порывами ветра. Иссушенная солнцем земля выживет; ливневый грозовой шторм над пустыней, наконец, принесет ей полное выздоровление… А вот как быть с ее собственными чувствами?
Слезы застилали ей глаза. Для нее не прольется очищающий дождь. Ее ждут лишь крушение надежд и медленное страшное увядание тела и души.
Анжи прищурилась. Она должна положить конец этому нескончаемому унынию. В самом деле, в течение шести месяцев, которые она провела на Дель Соль, ее жизнь настолько изменилась, что она едва узнает саму себя. А разве ее жизнь в Новом Орлеане с папой была прекрасной? Нет. Ей всегда жилось непросто, так зачем оглядываться назад? Она будет смотреть только вперед. Она напомнила себе, что молода, здорова и очень, очень богата. Нет никого, кто стал бы указывать ей, что она должна или не должна делать. И такого никогда не будет. Она стояла на платформе поезда, мчащего ее в прекрасный город Сан-Антонио, где она купит множество дорогих нарядов, будет ходить в роскошные рестораны, в оперу, устраивать веселые вечеринки и начнет вести праздную беззаботную жизнь молодой богачки. У нее так мало в жизни было счастья, и уж теперь она возместит упущенное.
Будучи еще охраняемой узницей в скромном доме отца в Новом Орлеане, она часто мечтала о прекрасных платьях, танцах и поездках по красивому парку. Теперь у нее все это будет. Она будет развлекаться так, что скоро забудет о прежних унижениях, которые сделали ее гораздо старше и мудрее своих лет.
Анжи улыбнулась холодной печальной улыбкой. Никто не узнает об этом. Ни сейчас, ни позже. Ах, она намеревается флиртовать, танцевать и наслаждаться обществом очаровательных красивых молодых джентльменов. Она может даже вознаграждать наиболее настойчивых из ее ухажеров несколькими ничего не значащими поцелуями при свете луны, но никогда не зайдет дальше этого. Она никогда больше не поддастся страсти, даже если ей предстоит прожить еще очень долго. Унижение, которое она испытала в руках обоих МакКлэйнов, казалось, разбило ее сердце. И она искренне радовалась новой Анжи, которая пусть и не переживет больше любовь, но зато не испытает боль и обиду, которые захлестнули ее после объятий Пекоса.
Упругие мускулы напряглись под скользкой от пота кожей рук и спины Пекоса. Его усталое тело болело, словно кто-то сильно ударил его. Он опять высоко поднял кирку над головой и ударил ею по твердой неподдающейся скале глубоко в шахте Лост Мадр.
Он провел в Мексике уже больше месяца, и все долгие жаркие дни проводил глубоко в шахте, работая без устали. Он собирался отыскать золотоносную жилу, даже если ему придется провести под землей годы, рассчитать всех людей, потому что ему нечем будет заплатить им; даже если у него не будет денег на инструменты и придется рыть землю столовой ложкой. Он собирался найти золото! И когда ему это удастся… Тогда он за всю жизнь больше не пошевелит и пальцем.
Пекос улыбнулся. Он снова поднял кайло, его мускулы болезненно напряглись. Он твердил себе, что ненавидит работу по управлению ранчо. Это тяжелый монотонный неблагодарный способ зарабатывать на жизнь. Ему не хочется больше заботиться о скотине, молить у Бога дождя, беспокоиться год за годом об огромном хозяйстве. Да, сэр, все это уже осталось в прошлом.
