Нет, она хотела больше, чем справедливости. Она хотела мести. Неужели это ее наказание за попытку выступить в роли судии, которая принадлежит Господу?
Бесконечно долгие часы на узкой койке давали ей предостаточно времени, чтобы поразмыслить над своими поступками. Что она на самом деле искала? Теперь, ей казалось, она поняла. Иронично, но то, чего она хотела, — это чувство безопасности.
Все эти годы она пыталась восстановить по крупицам дедушкино дело — как будто это могло вернуть дедушку и благополучное детство. После его смерти она осталась на милости всех зол, какие только существуют на свете. Да, они с Франсуа были друг у друга, но ребенку нужно больше, чем еще один ребенок.
Иронии хоть отбавляй. Борясь за возвращение того, что было потеряно для нее навсегда, она закрыла двери перед любовью и защищенностью, которые предлагал ей Джейми. Но правда заключается в том, что она с самого начала ожидала, что потеряет и Джейми. Потеряв так много другого в жизни, она боялась позволить себе поверить, что любовь Джейми может быть навсегда.
Но так ли это? Если он действительно любит ее, то почему уехал, чтобы жениться на другой? Она беспокойно заворочалась на узком лежаке. Как он мог так поступить?
Должно быть, она незаметно уснула, потому что резко проснулась от звука закрывающейся двери. Она села, по коже пробежал холодок страха. Кто-то есть в комнате. Она чувствовала, как он пристально смотрит на нее в темноте.
— Кто вы? — спросила она. — Покажитесь.
Она услышала какое-то чирканье и ахнула, когда пламя появилось в нескольких дюймах от ее лица, на ладони вытянутой руки. Пылающая ладонь, казалось, парит в темноте сама по себе, не соединенная с человеческим телом. Когда глаза ее привыкли, она разглядела рукав над кистью, а затем и очертания фигуры в плаще и капюшоне.
Линнет пыталась говорить себе, что это фокус и иллюзия, но все равно рука ее сильно дрожала, когда она перекрестилась.
Капюшон был низко надвинут, отчего казалось, что у человека нет лица. При помощи пламени, горящего на ладони, он зажег свечу рядом с ее постелью. Затем сжал ладонь в кулак, и пламя исчезло.
— Чудо, не правда ли?
Низкий голос был мужским и знакомым. Плавным движением руки он отбросил капюшон на спину, открывая лицо. Это был не новый враг. Нет, этот мужчина давно точит на нее зуб.
Сэр Гай Помрой.
— Что-то ты бледная, моя дорогая. Я удивил тебя? — спросил Помрой. — Не могу выразить, как это радует.
— Мне следовало догадаться, что без тебя тут не обошлось, — проговорила Линнет, очень стараясь сохранить голос спокойным. — Но сатанисты, сэр Гай? После того как ты обвинил меня в использовании черной магии, чтобы убить твоего дядю, это несколько неожиданно.
— А как еще лучше отвести подозрение, если не обвинить тебя в моем преступлении? — ухмыльнулся он, сверкнув зубами в тусклом свете.
— Отвести подозрение? — Она резко втянула воздух. — Ты хочешь сказать, что…
— Неужели за пять лет тебе ни разу не пришло в голову, что я приложил руку к дядюшкиной смерти?
С чего бы? Ее супруг, казалось, и так был уже одной ногой в могиле еще тогда, когда она познакомилась с ним.
— Ему доставляло удовольствие мучить меня — щеголять тобой передо мной, при том, что он прекрасно знал, как я хочу тебя, — сказал он со злостью и горечью. — А потом он похвалялся, каким молодым он себя с тобой чувствует… и что ты наверняка скоро забеременеешь.
Линнет понятия не имела, что ее муж провоцировал Помроя такой ложью. На самом деле он был слабым, болезненным человеком, который редко навязывал ей свое внимание в течение их короткого брака.
— Не мог же я рисковать потерять свое наследство, верно? — хмыкнул Помрой. — Говори спасибо, что я не отравил и тебя заодно.
— Полагаю, смерть здоровой шестнадцатилетней девушки была бы более подозрительной, — сказала она.
— Именно, — согласился он, и его черные глаза заблестели. — Это и спасло тебя, моя дорогая, ибо я в то время был страшно зол на тебя.
Сердце ее колотилось в груди как безумное, потому что она не могла придумать ни одной причины, которая остановит его в этот раз.
— Среди нас есть те, кто имеет высокие устремления, крайне высокие устремления, — сказал он. — Чтобы заручиться помощью ангела тьмы в том, к чему они стремятся, они потребует кровавой жертвы самого высокого порядка.
— Ты веришь в эту чушь? — выпалила Линнет.
— Ты всегда недооценивала меня. — Помрой стиснул кулак и наклонился так близко, что она почувствовала, как от него разит луком. — Больше так не делай. Скоро ты увидишь, что все возможно, когда мы призываем великого Люцифера и его демонов.
Он совершенно серьезен. Она прижала ладонь к груди.
— Только не говори, что ты продал душу дьяволу.
— Я держу в моих руках власть жизни и смерти, — провозгласил Помрой, вскидывая руки ладонями вверх. — Я могу получить все, чего ни пожелаю. Вначале земли моего дядюшки. Потом дружба сильных мира сего. Но я должен подвергаться испытанию снова и снова, чтобы доказать свою приверженность, пока властелин тьмы не исполнит мое последнее желание, то, чего я больше всего хотел.
Его глаза прожигали ее, как горящие уголья.
— Но теперь наконец-то я заполучил тебя.
У нее вспотели ладони, лоб и подмышки.
— Когда ты узнаешь, как вызывать властелина тьмы, — проговорил он с призрачной улыбкой, — То тоже получишь все, что желаешь.
— Нет, — прошептала она, — я никогда этого не сделаю.
— Твои жалкие средства не помогли тебе осуществить месть, которой ты жаждешь, — напомнил он. — Несмотря на все твои усилия, ты до сих пор не знаешь, кто задумал и осуществил заговор против твоего деда, ведь так?
Когда она не смогла ответить, он снова наклонился и проорал ей в лицо:
— Не знаешь?
Она сглотнула и покачала головой.
— А я знаю. — Он выпрямился и заговорил спокойнее. — Человек, которого ты ищешь, использовал всевозможные ухищрения и множество посредников. И хотя многие купцы были в курсе заговора, только трое знали, кто дергает за веревочки. Поэтому когда ты явилась в Лондон и начала задавать вопросы, он преспокойно оставался в тени и выжидал.
Линнет не могла удержаться, чтобы не спросить:
— А кто те трое, которые знают его?
— Леггет, Мичелл и олдермен Арнольд.
Неудивительно, что негодяй чувствует себя в безопасности. Леггет мертв, Мичелл ненавидит ее за то, что вогнала его в долги, а олдермен боится потерять свое место, если раскроется его участие во всем этом.
— Другие знали лишь кусочки и обрывки, но боялись говорить, — продолжал Помрой. — Кроме того, ты чужестранка, близко связанная с королевой. Вас обеих подозревают в том, что вы шпионите для дофина.
