Первая попытка сместить акценты с треском провалилась.
На следующий день пришло новое сообщение от любимого. Я ответила.
Я тебя люблю
Я сплю, повернувшись к нему спиной. Я не могу спать лицом к лицу, физически не могу, никогда и ни с кем не могла, мне нужно своё пространство. Он спит за моей спиной, положив на меня руку. Иногда ногу. Иногда впутывает свою ногу между моими ногами. Мне это безумно нравится. Я чувствую его доминанту, я чувствую свою принадлежность. Когда он переворачивается, переворачиваюсь за ним. Обнимаю осторожно, боясь потревожить, и тихонько сквозь сон целую его в плечо. Всегда.
Господи, какое же счастье, что ты у меня есть.
***
Утро. Хожу голая по его квартире. Он протягивает мне коробку с фирменным диском.
– На, глянь на досуге как-нибудь. А то, может, посмотришь и скажешь: не хочу я дело иметь с таким хреновым режиссёром…
В коробке – диск с фильмом, который он снял пару лет назад.
– Спасибо, – говорю, забираю подарок.
Через пять минут подхожу к нему, протягиваю коробку обратно:
– Поставь свой автограф, пожалуйста, пусть мне на память останется.
Он смотрит на меня голую.
– Странно, обычно наоборот бывает: сначала автографы просят, потом уже голые ходят.
Я смеюсь и целую его драгоценную голову.
Придя домой рассматриваю смазанную на глянцевой поверхности надпись:
«Моей любимой сценаристке…»
***
«Я посмотрела вчера твой фильм. Мне ОЧЕНЬ понравилось. Я совсем не ожидала настолько доброго, светлого, талантливого кино. Ты супер!»
«О как… Да не, просто профессионал… Я надеюсь!»
«Нет, не просто!:) ты очень талантливый и светлый человек»
«Да… Интересная мысль, конечно… Но! «Просыпали мне годы в сердце Губительное семя Равнодушья…»
«Нет, дорогой, это неправда:) для равнодушия ты слишком сильно на жизнь реагируешь. Равнодушие – это отсутствие таланта, а у тебя обратная ситуация».
Разговоры по телефону
– Яна, – спрашиваю я, – как ты смотришь на то, чтобы дружить семьями?
– Положительно. О чём речь? – откликается Яна.
– Ну вот, представим, как сбывается самый радужный для тебя вариант событий: твой мужчина уходит из семьи к тебе. Или берет тебя в свою семью.
– Меня в семью – я не согласна.
– Почему?
– Ты имеешь ввиду, жить одним гаремом? Нет. Я так не хочу. Я хочу, чтобы мой и только мой. Пусть с детьми хоть целые сутки проводит, но спать только со мной.
– Как ты сможешь уследить за этим? Если он с детьми целые сутки, значит, и с женой своей бывшей тоже…
– Но не спать же?
– У мужчины и женщины, которые прожили вместе 8 лет, целая история взаимоотношений. Когда они расстаются, так или иначе начинают скучать друг по другу, это же ясно. Стоит женщине только захотеть, а она знает все приманки, все уловки выучила за эти годы, и мужчина тут же окажется в её постели. Это очевидно. Секс с бывшей женой, мне кажется, неизбежен, если жена все ещё привлекательна и захочет этого секса.
– Нет, нет, я не хочу об этом думать… – фырчит мне Яна в трубку.
– Ну, много думать об этом, может, и не надо, тем не менее, факт остается фактом. Бывшие супруги, если находятся в хороших отношениях, в любой момент могут переспать. По-моему, к этому проще надо относиться, если ты не ставишь преграды в общении его с предыдущей семьёй.
У Яны есть знакомая пара друзей – Юра и Света – живут душа в душу двенадцать лет, обоим под сорок. У Юры есть дочка от первого брака, Лёля. Я не знаю, как у них складывалось, увела ли Света в свое время Юру из семьи, или к моменту их встречи семья распалась самостоятельно, но так или иначе Света отказалась принимать Лёлю наотрез. Лёле тогда было пять лет. Каждый раз, когда Юра уезжал к дочке, Света скрипела зубами. О том, чтобы видеть девочку в своём доме, речи не шло в принципе. Лёля была для Светы отражением той женщины, которую Юра любил до неё. Света хотела зачеркнуть эту женщину в жизни Юры, и автоматически зачеркивала Лёлю вместе с ней, ревность не терпела даже упоминания. В результате под давлением новой жены Юра виделся с дочкой все реже и реже. Да и бывшей жене появления Юры в доме – при таком раскладе – радости не доставляли.
Я не понимаю эгоизма женщины по имени Света. Не понимаю и не принимаю. Мне кажется, что взрослые могут играть в какие угодно игры – расставаться, сходиться, ругаться, мириться – но при одном условии, это никак не должно касаться детей. Для ребёнка с уходом отца из семьи жизнь не должна меняться в худшую сторону. И за это отвечают все трое участников созданного треугольника.
Ты не имеешь право разрушать чужую жизнь. Женщина, у которой ты уводишь мужа – если всё-таки уводишь, – равноценный боец, который может за себя постоять. Ребёнок – перед твоими действиями беззащитен, ты не можешь шагать по его жизни своими грязными сапогами. Не имеешь на это никакого права. Другой вопрос, что бывшая жена твоего нового мужа настраивает детей против тебя и не дает вам общаться. Но и тут, будь добра, сделай всё от тебя зависящее, ищи компромиссы, пути, возможности договориться с женщиной, ослеплённой из-за тебя обидой.
– У моего приятеля – Лёши Аристова – говорит Яна, – разошлись родители. Давно, лет пятнадцать назад. Папа ушёл к другой женщине, а мама стала жить с новым мужчиной. Так вот все они – подружились. То есть, мама Лёши подружилась с новой женой папы, а папа – с новым мужем мамы. Они купили рядом два участка и построили себе дачи – через забор. Ходят каждый день друг к другу в гости, и все вчетвером ездят отдыхать на курорты. Естественно, вместе с детьми – от обоих браков – пока дети не выросли.
– Вот это круто, – говорю я, – вот это они молодцы. Какой мудростью надо обладать и широтой души, какие мозги иметь, чтобы не только найти компромиссы, но и всецело принять ситуацию, и почерпнуть из неё столько плюсов. А ведь, Яна, это всё женщины. Это они поработали своей головой и сердцами, мужикам такое улаживать не под силу…
– Да, – вздыхает Яна, – всё на нас…
– Женщина ответственна не только за свою семью, но и за мир в бывшей семье своего мужа.
– Ничего себе ответственность…
Параллельные прямые
Я заболела. Лежу дома с температурой. Весь мир против меня. А я – одна – мужественная девочка – сражаюсь с ним бесстрашно, но силы мои на исходе, и я лежу на диване, закутавшись в плед, забытая, покинутая всеми, с пылающей головой, а он – где-то – и думать обо мне забыл, живет своей независимой жизнью, я вот умру, он через неделю только заметит…
