ссылку. Потомъ сообщили, что у судей явилось сомнѣніе и они велѣли произвести новое слѣдствіе по его дѣлу; а подъ вечеръ его привели въ какую-то комнату, гдѣ собралось нѣсколько джентльменовъ. Отъ этой группы отдѣляется его хозяинъ, старикгь Гарландъ, подходитъ къ нему, протягиваетъ ему руку и объявляетъ, что судъ призналъ его невиновнымъ и возвращаетъ ему свободу. Китъ не видитъ того, кто ему говоритъ. Онъ только на голосъ поворачиваетъ голову, пытаясь что-то сказать, но тутъ же безъ чувствъ падаегъ на полъ.
Ему помогаютъ придти въ себя, уговариваютъ быть тверже, вынести радость, какъ подобаеть мужчинѣ. Кто-то напомнилъ о его бѣдной матери: ради нея, молъ, слѣдуетъ крѣпиться, а онъ и не переставалъ о ней думать, оттого-то радостная вѣсть и сломила его. Всѣ столпились около него, спѣшатъ сообщить, что истина вполнѣ раскрыта и что не только всѣ горожане, но и окрестные жители выражаютъ горячее сочувствіе невинно пострадавшему. Но онъ ничего не слышитъ: всѣ его мысли дома. Знаетъ ли она объ этой радости? Кто ей передастъ: что она сказала? Вотъ вопросы, которые больше всего интересуютъ его въ настоящую минуту.
Его заставляютъ выпить немного вина, чтобы онъ оправился, собрался съ силами. Наконецъ, онъ уже въ состояніи слушать, что ему говорятъ, и благодаритъ всѣхъ за участіе. Онъ совершенно свободенъ. Старикъ Гарландъ говорить, что если онъ чувствуетъ себя лучше, они могутъ сейчасъ же ѣхать домой. Всѣ джентльмены окружаютъ его, прдтягивають ему руки, дѣлаютъ разныя обѣщанія, предлагаютъ свое покровительство. Онъ опять разволновался, не можетъ слова сказать и едва держится на ногахъ, хотя и опирается на руку м-ра Гарланда.
Когда они проходятъ по мрачнымъ коридорамъ, дежурные сторожа тоже поздравляютъ его, хотя и по-своему, грубовато. Въ числѣ привѣтствующихъ попадается и любитель газетъ, но онъ какъ-то угрюмъ, поздравленія его не совсѣмъ искренно: онъ смотритъ на Кита, какъ на незванаго гостя, попавшаго въ тюрьму по фальшивому виду и пользовавшагося всѣми ея привилегіями, не имѣя на то никакого права. Можетъ быть онъ и прекрасный молодой человѣкъ, но тутъ ему не мѣсто, и чѣмъ скорѣе онъ уберется, тѣмъ лучше.
Наконецъ, за ними захлопывается послѣдняя дверь! Они уже за тюремной стѣной, на чистомъ воздухѣ, на улицѣ, о которой онъ такъ часто мечталъ въ своей каморкѣ, которую онъ не разъ видѣлъ во снѣ. Она кажется ему и шире, и многолюднѣе, чѣмъ прежде. Погода скверная, но ему все хорошо, потому что весело на душѣ. Одинъ изъ джентльменовъ, прощаясь съ нимъ, сунулъ ему въ руку нѣсколько серебряныхъ монетъ. Онъ не смотритъ на нихъ, не считаетъ, сколько тамъ денегъ, но, когда они уже прошли то мѣсто, гдѣ прибита кружка въ пользу бѣдныхъ заключенныхъ, онъ поспѣшно возвращается назадъ и опускаетъ въ нее всѣ полученныя деньги.
Въ сосѣдней улицѣ ихъ ожидаетъ карета. Старикъ Гарландъ садится въ нее, приглашаетъ сѣсть и Кита и приказываетъ кучеру ѣхать на дачу. Сначала они ѣдутъ шагомъ. Туманъ ужаснѣйшій, поэтому впереди идутъ проводники съ зажженными факелами. Но по мѣрѣ того, какъ они удаляются отъ рѣки и отъ центра города, они прибавляютъ шагу и уже не нуждаются въ освѣщеніи. Вотъ уже лошади бѣгутъ вскачь, а Киту все кажется, что онѣ еле ноги передвигаютъ. Но когда они приближаются къ дачѣ — уже виденъ домъ — онъ просить кучера попридержать лошадей, остановиться на минуту, чтобы ему можно было перевести духъ отъ волненія.
Однако, теперь не время останавливаться. М-ръ Гарландъ приказываетъ ѣхать шибче, экипажъ минуетъ садовую калитку, въѣзжаетъ въ аллейку и подкатываетъ къ крыльцу. За дверью раздаются шаги, голоса; вотъ она отворяется и Китъ бросается въ объятія матери.
Тутъ же, рядомъ съ ней, стоитъ и мать Барбары. Добрѣйшая душа! Она и теперь держитъ на рукахъ малютку: можно подумать, что она не спускала его съ рукъ съ тѣхъ поръ, какъ она прощалась съ Китомъ у тюремной рѣшетки, не имѣя ни малѣйшей надежды на его скорое возвращеніе, и плачетъ, плачетъ навзрыдъ. И Барбара здѣсь: бѣдняжка похудѣла, поблѣднѣла за это время; она дрожитъ, какъ листъ, опираясь о стѣнку. Вышла встрѣтить Кита и старушка барыня — она еще милѣе, еще привѣтливѣе, чѣмъ обыкновенно. Съ ней, отъ волненія, дѣлается дурно, но за суетой никто этого не видитъ, никто не спѣшить къ ней на помощь. Вышелъ и м-ръ Абелъ — онъ усиленно сморкается и готовъ расцѣловать всѣхъ и каждаго. А жилецъ Брасса неугомонно порхаетъ отъ одного къ другому. Что же касается милаго, добраго, любящаго Яши — онъ сидитъ внизу, на ступенькахъ, и, опершись по-стариковски ручками о колѣни, реветъ во все горло, не безпокоя этимъ рѣшительно никого. Словомъ, всѣ на-время потеряли разсудокъ, всѣ сумасшествуютъ.
Когда вся компанія немного поуспокоилась, кто-то спохватился, что нигдѣ не видно Барбары. Что же оказывается? Эта милая, кроткая, немного взбалмошная Барбара лежитъ въ обморокѣ въ одной изъ заднихъ комнатъ. Послѣ обморока съ ней дѣлается истерика, послѣ истерики опять обморокъ. Ей такъ дурно, что ни холодная вода, ни уксусъ, который льють на нее въ неимовѣрномъ количествѣ, не помогаютъ. Тогда мать Кита догадывается, въ чемъ дѣло, и проситъ сына успокоитъ Барбару. Онъ подходитъ къ ней и ласково окликаетъ:
— Барбара!
— Это Китъ, шепчеть ей мать. — Тутъ кромѣ Кита никого нѣтъ.
— Въ самомъ дѣлѣ это онъ? едва слышно, не открывая глазъ, произноситъ Барбара.
— Разумѣется онъ, говоритъ матъ.
— Все уже, слава Богу, прошло и онъ опять съ нами.
Китъ снова заговариваетъ, желая убѣдить ее въ томъ, что онъ живъ и невредимъ. Барбара начинаетъ смѣяться, потомъ плачетъ, словомъ опять истерика. Тутъ обѣ маменьки дѣлаютъ другъ другу знакъ и общими силами усовѣщеваютъ ее, даже сердятся на нее, а все для того, чтобы она поскорѣе опомнилась. Опытнымъ материнскимъ глазомъ онѣ примѣтили поворотъ къ лучшему и отсылаютъ Кита туда, откуда онъ пришелъ, увѣривъ его, что дѣло уже идетъ на ладъ.
Онъ возвращается въ столовую. Тамъ уже сервированъ столъ: стоятъ графины съ виномъ, пригртовлены всевозможныя лакомства, какъ будто собираются чествовать именитыхъ гостей; Яша какъ сыръ въ маслѣ катается. Онъ не теряеть времени: уже сдѣлалъ честъ домашней стряпнѣ, прошелся по пирогу съ коринкой, а теперь съ восхищеніемъ поглядываетъ на винныя ягоды и апельсины. Китъ входитъ въ столовую, а жилецъ Брасса — не дай Богъ что за хлопотунъ — уже наливаетъ вино въ бокалы и пьетъ за его здоровье, объявляя ему, что, пока онъ живъ, Китъ можетъ разсчитывать на его дружбу. Примѣру его слѣдуетъ старикъ Гарландъ, его жена и сынъ. Но это еще не все: жилецъ Брасса вынимаетъ изъ
