В оккупированном фашистами Париже дом супругов Бриссо стал явочной квартирой маки́, а сама хозяйка — связной отряда, действовавшего в этом квартале. Она имела хорошее прикрытие — господин Бриссо был ажаном. Блюститель порядка, выполняя приказ гитлеровского командования, отбирал у горожан оружие, которое те по разным причинам не спешили сдавать. Часть его ажан доставлял военному коменданту, а часть передавал жене. А она уже знала, как распорядиться. И тут Фелиппе был незаменим.
...Эсэсовцы ворвались в их квартиру ночью, через час после того, как ее покинула группа маки́. Обыск длился три часа, фашисты вели его так, словно точно знали, где искать. Супруги Бриссо удивленно переглядывались — как могло все это произойти? Лишь один человек знал их тайники — Фелиппе... Мать увезли, и больше Аннет ее не видела.
Отец пытался разыскать Фелиппе. Безуспешно! Исчез, никому ничего не сказав. Позже стало известно, что это он навел фашистов на квартиру Бриссо. Увы, то была не последняя его акция в Париже.
Пройдет несколько месяцев, и отец с дочерью покинут Париж, уедут в деревню, в свой маленький домик с садом. И однажды в жаркий полдень Аннет, на пути в штаб отряда, заглянула к отцу. Он растерянно посмотрел на нее и сказал:
— Я сплоховал, Аннет... Ажан не имеет права медлить... Прости старика.
— Что случилось?
Накануне в сумерках господин Бриссо, возвращаясь из леса, увидел Фелиппе. Испанец настороженно озирался, но старика не заметил. А Бриссо сразу опознал его. Бывший ажан хотел было броситься на испанца, задушить предателя, но не успел. Фелиппе мгновенно скрылся. Быть может, старику только показалось, но господин Бриссо утверждал, что испанец вышел на тропу, ведущую в лагерь маки́.
Аннет на велосипеде помчалась в штаб. Скорей, скорей, надо успеть предупредить. Такие, как Фелиппе, случайно не появляются: готовится какая-то новая провокация.
Увы, она опоздала. Испанец уже вывел гитлеровцев на отряд маки́, отряд понес большие потери.
Прошло время, и наступил последний день боевой деятельности Полякова на французской земле. Он запомнился во всех деталях.
Радость первой, хотя еще и не окончательной победы, предвкушение долгожданного возвращения на Родину. Был парад иностранцев — маки́, были торжественные проводы. Выпили не одну бутылку вина, сказано было много душевных слов о скрепленной кровью дружбе братьев по оружию. Но Мишелю все же взгрустнулось. Это чувство — он и сегодня не стыдится говорить о нем — вплелось в ликующую мажорную гамму. Впрочем, вплелось оно исподволь, по законам жизни, с ее превратностями и замысловатостями. Причина? Возможно, Аннет. Она настойчиво просила его остаться.
— Ты можешь добивать гитлеровцев и в рядах французской армии. И тогда мы по-прежнему будем рядом. Ты понимаешь, Мишель, как это будет хорошо... Ну не упрямься!..
— Не могу, Аннет, я обязан вернуться в ряды Красной Армии. Кто знает, может быть, мы встретимся в Берлине...
Он говорил твердо, решительно, но, кажется, еще ни разу в жизни на душе у него не было такой сумятицы. И у нее тоже. Так ему казалось. А может быть, только хотелось, чтобы это было так. Они долго бродили по лесным тропам, и деревья напевали им грустную песню.
— Ты будешь писать, Мишель?
— Обязательно напишу. Сразу, как только вернусь домой...
Прошумело несколько послевоенных лет. В военкомате Полякову вручили орден Отечественной войны I степени. Он решил продолжить учебу. В ту пору при поступлении в институт представители сильного пола имели некоторое преимущество, и Поляков не преминул им воспользоваться. Увлекся микробиологией. И вот теперь профессор, ученый...
Аннет долго разыскивала предателя, убийцу ее матери и друзей по отряду маки́, многое узнала о нем, путешествуя по Испании. Сейчас он действует не один. Передает эстафету сыну. Тот еще щенок, однако уже многому успел научиться у отца, которого боготворит и боится и на которого — удивительно похож. Настоящая фамилия отца — Форрес, Педро Форрес. До того как стать провокатором, потомок испанских грандов получил университетское образование, овладел несколькими языками. По желанию деда посвятил себя военному искусству. Блестяще окончил летное училище, служил в Марокко. И когда по радио был дан сигнал «Над всей Испанией безоблачное небо», Педро повел группу немецких истребителей, чтобы сопровождать «юнкерсы», бомбившие республиканцев в предместьях Мадрида. Он не раз вступал в бой с республиканскими истребителями, сбил два самолета, за что Франко лично вручил ему боевой орден. За ним последовал второй: Педро Форрес оказался безудержно смелым. На счету его уже было пять сбитых самолетов, и синьориты почитали за честь получить его фотографию с автографом. Но война есть война. В августе франкистский ас прикрывал германские «юнкерсы» и был сбит асом из Рязани. Педро выбросился на парашюте и в бессознательном состоянии был подобран своими.
Два месяца в госпитале. Лучшие врачи по приказу самого Франко днем и ночью дежурили, у его постели. Из Берлина были доставлены какие-то чудодейственные лекарства. Педро выздоровел, но к летной службе оказался непригоден. Болтался без дела, пока однажды его не вызвал генерал из разведывательного управления и передал ему личное пожелание Франко — пробраться за линию фронта и внедриться в штаб интербригады. Педро, человека смелого и с авантюристическими наклонностями, не пришлось долго уговаривать. В Мадриде активно действовала группа «Испанской фаланги», члены ее должны были помочь Педро. Он готов был служить верой и правдой, но прежде чем приступить к операции внедрения, он обратился к генералу с просьбой позаботиться о сыне.
— Мои родители и друзья погибли. В живых остался лишь Мигуэль, ему сейчас четырнадцать. Что будет с ним, если меня не станет?
— Я доложу командованию. К этому вопросу мы вернемся завтра, а пока готовьтесь.
На следующий день генерал предложил Педро взять сына с собой за линию фронта.
— Вместе с детьми испанских республиканцев вы отправите его в Москву. Наши люди помогут. Это приказ командования. После победы понадобится ваш сын. И нам, и фюреру, и дуче...
Педро оправдал надежды генерала Франко. Кто мог подумать, что в бравом летчике таился талантливый разведчик. Поначалу в объятом пламенем войны Мадриде его сковывали обязанности горячо любящего отца. Их нелегко было выполнять. Но все разрешилось быстро и наилучшим для Педро образом. Мигуэля с группой испанских детей отправили в Москву. Нужные люди сработали точно и оперативно.
...Потерпев поражение, республиканская армия отступила на территорию Франции. Педро получил задание штаба Франко оставаться в рядах республиканцев.
