с подручными смерти? Разве их мало на свете, хотя над ними не тяготеет такое проклятие, как над Людьми Льда?
Вендель кивнул.
— Поджигатели войн. Вояки, которые любят убивать врагов. Я даже слишком насмотрелся на людей такого сорта, Тун-ши. Почему же Шама утруждал себя созданием лишь небольшого количества, одного в каждом поколении?
— Ты, Вендель, забываешь одну вещь: Шама не является божеством всего мира. Он наш, только наш…
Над этим Вендель задумался. Но ее доводы были немного сложны для его утомленного за день мозга.
— Ты говоришь, что Тенгель Злой жив, — сказал он агрессивно, потому что ее непонятная болтовня раздражала его. Ему всегда было довольно трудно воспринимать проклятие Людей Льда. А тут еще появилась простая, примитивная женщина, живущая где-то на краю земли и перевернула эту историю вверх дном, чтобы совершенно сбить его с толку. — Если он сейчас живет, почему тогда никто его не видел?
— Ты в этом уверен? Что никто его не видел?
Вендель подумал.
— В нашем роду было несколько человек, утверждавших, что видели его. Двое отмеченных проклятием: настоящая ведьма по имени Суль и молодой парень Колгрим. Но он умер сразу после этого. — Тун-ши кивнула. — Говорят, что Тенгель Злой сторожит котел. Но он ведь не может делать это целую вечность.
— Нет, я не верю, что он сторожит котел. Во всяком случае, я знаю о проклятых в нашем роду — они видят больше, чем другие, они видят то, что принадлежит миру теней.
— Да, это верно.
— То, что они, твои меченые, видели, была его тень. У нас тоже свои легенды. О Тан-гиле. Говорят, что он лежит, погруженный в глубокий сон. И что он просто появляется как дух перед теми, кто может видеть.
— А где он лежит в этом сне? — Вендель не мог удержаться от того, что его вопрос прозвучал несколько сдержанно, почти насмешливо.
— Этого никто не знает.
Какое-то время они лежали молча. Вендель подумал, что Тун-ши заснула. Тогда он пробормотал себе под нос:
— Но это не соответствует действительности.
— Что именно?
— Извини, если я разбудил тебя.
— Ты меня не разбудил.
— Я имел в виду количество — один в каждом поколении. Если меченые встречаются как у нас, так и у вас, то число получается больше, чем один.
— Это не так определенно. Во-первых, сказано ведь «по меньшей мере один в каждом поколении». Во-вторых, случалось у вас, что меченый отсутствовал. И тогда проклятие било по нам. В полную силу. Давай возьмем твое поколение. Есть ли у вас меченые?
— Есть, кажется, один с очень желтыми глазами. О котором никто не хочет говорить.
Она кивнула.
— Это может быть правдой, потому в Таран-гае нет никого в твоем возрасте, кто отмечен печатью проклятья. А как обстоят дела в поколении после тебя?
— Откуда я могу это знать? Мы только что стали взрослыми, а меня не было дома 8 лет.
— Тогда я могу сказать тебе, что в следующем поколении у вас не будет меченых. Потому что в моих горах, там вдали, есть сейчас новорожденный мальчик, который будет самым ужасным из всех, кто рождался. И он — прямой потомок нашего Тан-гиля.
— У них, видно, перемешалась кровь?
— Да, более или менее. Но этот прямой потомок по отцовской линии.
— Понимаю. Ты часто бываешь там у своих родственников?
— Нет. Очень редко. Слишком редко. Никто отсюда не осмеливается следовать за мной, даже Ировар.
Вендель загорелся.
— Тун-ши, возьми меня как-нибудь с собой! Я хочу встретить своих родственников.
Она взглянула на него с горькой улыбкой.
— Разве ты не собирался бежать от нас этой ночью?
Он редко чувствовал себя так неловко.
— Как ты это узнала?
Она на это не ответила.
— Ты передумал?
Вендель откинулся на шкуру.
— Я не знаю, Тун-ши. Я, действительно, больше не знаю.
Близко послышались голоса, и полог чума распахнули. Это раздосадовало Венделя, у которого осталось так много невыясненных вопросов.
— Ну, — сказал Ировар. — Вы еще не спите? Ты, дорогая, отдохнула как следует? — обратился он к своей жене.
— Я прекрасно провела время, — ответила она, спокойно улыбаясь.
Все отправились на боковую в приподнятом настроении. Поскольку они спали, почти не снимая одежды, никто не стеснялся других. Мало-помалу на стойбище у Карского моря опустилась тишина. Лишь далеко в тундре выли волки. Но Вендель не мог спать. Мысли, странные и чужие, бурлили в его голове. Через несколько часов он встал и, крадучись, тихо вышел наружу. Свой узел он взял с собой. Это был наилучший момент исчезнуть из страны ненцев.
Выйдя из чума, он постоял при сильном ночном свете. Площадка, недавно заполненная людьми, теперь выглядела пустынной в слепящем сиянии полуночного солнца. Он остановился. Рассеянно поднял черную шерстяную бахрому, упавшую с шаманского наряда во время дикой пляски.
Ему хотелось посмотреть Таран-гай вблизи, встретить его жителей. Но он не мог пойти туда один, это он понимал. Можно было догадаться, что там жил суровый народ. Возможно, скоро у него оказалась бы в спине стрела, пущенная с какого-нибудь утеса. Он должен был бы взять с собой Тун-ши. Ну, если он останется еще на несколько дней, какое это имеет значение — чуть больше или меньше. Кто видел, что он хотел бежать уже этой ночью? Лучше отправиться дальше в конце лета, сказал Ировар. Он не собирался ждать так долго, но совет сам по себе был умным. Таяние льда ведь еще не закончилось, так зачем же торопиться?
Вендель повернулся и снова вошел в чум. Покорно подчинился своей судьбе — на время — и залез под шкуры. Они сильно пахли оленем. Запах дыма всегда висел в таком жилище, но через некоторое время он обнаружил, что привык к нему. После того, как он окончательно решил не бежать этой ночью, его беспокойство исчезло, и он заснул с головой, полной хаотичных мыслей о Людях Льда и Таран-гае. Тун-ши слышала, как его дыхание стало ровным. Тогда она повернулась на бок и довольно улыбнулась. Она знала больше, чем он.
На следующий день при разбивке оленьего стада Вендель сделал потрясающее открытие. Он обратил внимание на Синсив, когда она бежала, чтобы загородить дорогу нескольким оленям. Вендель смотрел на стройную девичью фигуру, необычно длинноногую для юраков, он смотрел на пляшущие черные косы и раскрасневшееся лицо.
Девушка была так мила! Не в привычном понимании, для этого ее лицо было слишком особенным. Но было что-то неотразимо чувственное в ее движениях и во влекущем вожделении взгляда, на что он раньше не обратил внимания.
Раз за разом в
