тем, чего желали все. Особенно она сама.
Возможно, он был трусом, но он не осмелился спросить, что такое она проделала с ним. Вместо этого он молча сидел неподалеку от ее постели, готовый бодрствовать, пока она спала. Он уже приготовил свой узел к отъезду.
Однако, Тун-ши и не думала спать. Она была сейчас бледна, как мертвец. Хотя от полярного ветра ее кожа стала загорелой, под глазами у нее были синие круги. Ее тусклые глаза смотрели на него. Без лишних слов Ировар позаботился о ее наряде и повесил все на место за оленьей шкурой. Помещение выглядело так, как всегда.
— Мы не закончили наш утренний разговор, — сказала Тун-ши.
— Да, я знаю это. У меня много вопросов к тебе.
— Да. То, что ты рассказал о Людях Льда, очень меня взволновало. Хочешь услышать мою историю?
— Это то, чего я жду.
Она кивнула. Какое-то время она лежала тихо на спине и смотрела в потолок.
— Нас изгнали, — сказала Тун-ши нараспев. — Наш бедный несчастный народ изгнали из родной страны, потому что мы слишком много знали и умели.
— Какая это страна?
— Я не знаю, Вендель. Она находилась далеко на востоке. Мои родители уже давно были в пути, когда попали сюда.
«Монголы?» — подумал он. Были определенные черты, указывавшие на это. И, все-таки, нет. Что это за язык, на котором Тун-ши говорила в трансе? Угорский?
— Твой народ… остался ли от него кто-то там, далеко на востоке?
— Нет. Мы были остатком племени, в течение тысячелетий преследовавшегося за магию и знание колдовских сил.
Мороз пробежал у Венделя по спине.
— Но ведь не все остались здесь? Ировар говорил что-то о том, что они прошли мимо? И что только четверо остались в горах. В Таран-гай.
— Да, четыре женщины. Со своими детьми. Так что, собственно, их было более четырех человек.
— А остальные?
— Продолжили путь на запад. Их судьба никому неизвестна.
Венделю было трудно говорить.
— Ировар… или, возможно, это была ты? Нет, это был Ировар. Он упоминал о том, что среди них были ужасные существа.
— Да. В начале это было не так. Но после того, как они пришли в Таран-гай, стали происходить ужасные вещи, так мне рассказывали.
— Что за ужасные вещи?
— Вот послушай! Во время этого странствия, занявшего много лет, среди них был мальчик, маленькое Злое существо. Говорят, что слова «дружелюбие» или «милость» были ему незнакомы. Когда ему было пятнадцать лет, он сделал беременной одну из молодых женщин. Видишь ли, это было тяжкое преступление в нашем обществе. Девушка была изгнана из племени. Именно здесь она была вынуждена расстаться с соплеменниками. Три другие женщины тоже остались — ради нее, чтобы помочь, и потому, что выбились из сил. Две из них тоже ждали ребенка, все три были вдовами, их мужья только что погибли. Эти четыре женщины создали там, в Таран-гае, племя. Со временем их дети переженились и народили детей. Они разбирались в колдовстве, но были дельными людьми. Однако проклятие настигло их.
— Каким образом?
Тун-ши глубоко вздохнула.
— Оказалось, что… тот, родившийся от злого юноши сын, был проклят. Сам он был нормальным человеком. Я имею в виду сына. Но у него тоже родился сын. И этот был настоящей мерзостью!
Вендель колебался. Он опустил голову и сказал тихо:
— У него были желтые глаза?
— У него были глаза волка, да, так говорится. И после него рождались — не в каждом поколении, как у вас, но время от времени — злые существа, чудовища или, скорее, нелюди.
Было так трудно дышать, в чуме стало так душно. Вендель сделал несколько судорожных глотательных движений, он чувствовал, что Тун-ши ждала его вопроса. Наконец, он его задал.
— Тот мальчик 15 лет, который был среди твоих соплеменников… который продолжил путь с племенем на запад… Ты знаешь его имя?
— Да.
Вендель сделал опять глубокий вдох и спросил:
— Как его звали?
— Его звали Тан-гиль.
Тан-гиль! Тенгель?
— Тенгель Злой, — прошептал он.
— Да, но ты ошибаешься, говоря, что он отыскал вашего злого духа, сатану, там, далеко у вас. Действительно ужасное он сделал уже здесь, в Таран-гае.
— А чугунок, который он зарыл? Это тоже только выдумка?
— Нет. Он закопал сосуд, какой именно, я не знаю. И вы должны сделать, что можете, чтобы найти его. Но в нем вряд ли были отвары и масса трав. Это было что-то совсем другое.
— Что же?
— Объяснять это слишком долго. Сейчас вернутся мои родные, а я очень устала.
— Понимаю. Скажи мне только: почему так важно для нас найти этот сосуд? Чтобы твой и мой род избавились от проклятия?
Тун-ши кивнула, лежа с закрытыми глазами. Она была так слаба, что держала руку Венделя в своей, словно подпитываясь его силой.
— Это тоже. Мы должны стать свободными. Но самое важное… раздавить Тенгеля Злого.
— Вероятно, я не понял?
Ее пальцы впились в его кисть.
— Неужели ты этого еще не понял? Никто из вас не понял? Тенгель Злой, наш Тан-гиль, продал сатане не свою душу. Он продал своих потомков. Чтобы получить бессмертие.
— Ты думаешь…
— Тенгель Злой еще живет.
9
Единственное, что Вендель смог в конце концов выдавить из себя, было восклицание на чистом шведском:
— Нет, у меня голова идет кругом!
Тун-ши не поняла, естественно, что он сказал. Она молча ждала.
Наконец он сказал по-русски:
— Я в это не могу поверить!
Она только пожала плечами. Вендель лежал на оленьих шкурах, опершись на локоть, и разглядывал ее напряженно и недоверчиво. Тун-ши лежала, как и прежде, устремив взгляд на отверстие в потолке. Он пытался образумить ее:
— Тун-ши, ты не можешь думать так всерьез!
Она медленно обратила на него свои усталые глаза.
— Тебе не кажется, что предание Людей Льда более разумно? Продать душу злому сатане, чтобы получить богатство?
— Нет, — сознался Вендель, подумав немного. — Но все, что связано с Людьми Льда, непостижимо.
— Да. Потому что Люди Льда прикоснулись к источникам жизни.
Она не стала ничего объяснять. Тогда Вендель сказал с горячностью:
— Ты говоришь, что он продал своих потомков, чтобы получить вечную жизнь. Но кому?
— Шаме. Смерти. Волей Шамы было сделать из них инструмент, чтобы создавать для него молодые, рано обрывавшиеся жизни! Потому что Шама любит таких. Получаются такие красивые цветы в его саду. Черные, красивые цветы.
Сад смерти? Голова у Венделя пошла кругом.
— Так, значит, поэтому он хотел иметь подручных? Другими словами, убийц? Нет, Тун-ши, это звучит так неестественно!
— Разве это так необычно
