кузена? Это ведь так просто, не так ли?
Он сознавал, что вел себя теперь неразумно, но он никогда раньше не чувствовал такого бешенства. Чтобы им манипулировали таким образом!
— Здесь совсем не нужно какой-то магии, — сказала она спокойно. — Ты молод и статен. Насколько я знаю Синсив, она уже очарована тобой.
— Ха! — коротко произнес Вендель.
— Но ей не нравится твое приключение с пятью девушками. Синсив — гордая женщина. Она хочет иметь чистого мужчину.
Вендель хлопнул себя по лбу.
— Из всех строптивых девушек мне суждено было влюбиться в самую скверную. Я был девственником до той ночи. Хотел бы я видеть того человека, который сумел бы сохранить свою невинность при тех обстоятельствах!
Сзади послышался сухой и холодный голос.
— Ты сделался посмешищем всего стойбища с этими маленькими распутницами.
Вендель вскочил. Синсив стояла рядом; по выражению ее лица, больше, чем из отдельных слов, которые понял, он почувствовал, что она сказала.
— Тун-ши, — сказал он, стиснув зубы. — Скажи своей важничающей дочери, что я прошу ее руки.
Тун-ши перевела буквально. Синсив не повела и бровью.
— Скажи этой длинной оглобле, что я хочу иметь мужа, достойного меня. Не того, кто бегает за девчонками. Не того, кто не имеет ни одного оленя или кто боится охоты. Кто никогда не поймал ни кита, ни даже тюленя, кто боится всадить нож в голову лосося и кто не может поймать даже олененка!
Когда ее мать перевела, Вендель сказал язвительно и сухо:
— Мне кажется, есть другие ценности, кроме как убивать живых существ. Такие, как доброта, приветливость, надежность и любовь. Но мне ясно — если ты больше ценишь богатство и безрассудную смелость, то ты для меня — ничто!
Синсив вспыхнула, как пороховая бочка:
— Если ты хочешь получить меня, то должен действительно показать, что ты можешь! У меня еще есть женихи кроме тебя.
Обидное «Да неужели?» было единственным ответом, который она получила.
— Да, представь себе, есть!
Тун-ши, старавшаяся справиться с переводом с ее слабым русским языком, произнесла с ноткой отчаяния в голосе:
— Пусть это решает Ировар! Ировар!
Ее муж спокойно подошел, и она объяснила. Он кивнул.
— Боюсь, что тебе придется бороться за нее, Вендель. Таков здешний обычай, когда есть несколько претендентов на одну и ту же девушку. Ты знаешь, и старый человек просил ее в жены.
«Из-за всех этих оленей?» — уныло подумал Вендель.
— Но тогда Туу тоже должен иметь право состязаться за меня, — выкрикнула Синсив.
— Не глупи, — строго сказал Ировар. — Туу — твой двоюродный брат!
Синсив была упряма.
— Но если он выиграет, он получит меня?
— Он не будет состязаться.
— Тогда я на это не согласна.
Вендель выпрямился во весь свой рост.
— Успокойся, Синсив, это не к спеху. Прежде, чем я посватаюсь к кому-то, я должен устроить дела пяти моих маленьких друзей. Я не собираюсь только жениться сам и оставить их одинокими на всю жизнь!
— А где ты надумал найти им мужей? — хихикнула она.
— Об этом я намеревался поговорить с твоей матерью. Я несу за них ответственность. Если я не найду для них мужей, то сам возьму их, позабочусь, чтобы у них были дети. После этого я покину вашу страну и отправлюсь домой.
В глазах Синсив промелькнуло что-то вроде беспокойства.
— Ты сможешь соревноваться за меня. Но тогда ты должен побеспокоиться о том, чтобы выиграть. Иначе я убегу с Туу.
— Убежишь? — спросил Ировар с мрачным выражением лица. Она повернулась к отцу.
— Или мы найдем смерть вместе.
Вендель быстро возразил:
— Не думаю, что ты относишься к этому серьезно, Синсив. Иначе ты бы не приняла так близко к сердцу то, что я хочу жениться на девушках. Как много мужей ты, собственно, хочешь иметь?
— Это как раз то, о чем я говорила, Вендель, — сказала Тун-ши по-русски. — Она испытывает к тебе слабость. Она только хочет, чтобы ты был мужественным и сильным. Она не знает, как действовать иначе.
Синсив так разозлилась на Венделя, что сорвалась с места и убежала вприпрыжку, как теленок на весеннем пастбище.
— Ей всего шестнадцать лет, — сказал Ировар примирительно.
— И она из нашего племени, Вендель, помни это, — добавила Тун-ши. — Из Людей Льда. Я поняла, что они и у вас — строптивые люди.
— Конечно, — подтвердил Вендель и посмотрел вслед убегавшей девушке. — У нас было много такого типа. Самостоятельных, своенравных и трудных. Но я, Тун-ши, хотел бы серьезно поговорить с тобой о будущем пяти одиноких девушек. Ировар, ты можешь, конечно, слушать, если хочешь. Ты — хороший переводчик, когда нам приходится туго с языком.
Ировар подсел к ним. В этот день было не так тепло, солнце исчезло, и ветер сразу показался обжигающим. Вендель почувствовал, что у него начали зябнуть пальцы, трудившиеся над изготовлением нарт. У него не было напульсников, как у них, поэтому кожа на кистях была красной и замерзшей.
— Тун-ши, ты как-то раз сказала, что люди там в Таран-гае продолжают вымирать. Что, у них та же проблема — остались только женщины?
— Нет, наоборот! Было бы так, они бы не были близки к вымиранию. Там слишком мало женщин, в этом их трагедия.
— Отлично!
Супруги уставились на него.
— Однажды я спросил тебя, все ли, кто живет там, чудовища. Ты возразила и сказала, что они — обыкновенные люди, только живущие в ужасном климате и в очень тяжелых условиях.
— Это правда.
У Ировара случился приступ кашля.
— Вот как, обыкновенные?..
Его жена сурово на него взглянула.
— Тун-ши, я хочу, чтобы ты сопровождала меня в поездке в Таран-гай, — сказал Вендель. — Я хочу увидеть этих людей своими собственными глазами, потому что я не отдам моих подружек любому. Если мужчины там понравятся мне, то я спрошу девушек, не…
— Они никогда не отважатся на это, — решительно заявил Ировар.
— А ты? Ты женился на одной из них, — возразил Вендель. — Разве есть кто-то в твоем племени, кто жалуется на Тун-ши? Кому она кажется опасной?
— Они уважают ее, — медленно произнес Ировар. — И это — хорошее уважение.
— Вот видишь! Я думаю, что страх перед Таран-гаем объясняется суеверием и невежеством. Вероятно, точно так же было в Тренделаге в Норвегии несколько сот лет тому назад. Население испытывало ужас перед долиной Людей Льда и преследовало ее несчастных жителей. Только потому, что они были знакомы с колдовством. Но когда Тенгель Добрый и его семья, наконец, уехали и поселились среди обычных людей, они завоевали огромное уважение. За сочувствие людям и ум.
Тун-ши смотрела на него сверкающими глазами.
— Мы словно слышим
