Две команды второкурсников шли ноздря в ноздрю, и одной из них не хватало всего одного гола для ничьей.
Лёха подал пас, и его кореш Арнольд, играющий без футболки — чтобы девушки с трибун могли насладиться видом его кубиков, — принял мяч в воздухе.
— Арнольд, бей уже! — громко заорал один из его товарищей.
Время утекало, как песок сквозь пальцы, но, вместо того, чтобы ударить по воротам, Арнольд помчался с мячом дальше. Пробежав несколько метров, он со всей дури шарахнул по нему. Мяч улетел в кусты, словно решил закончить свою футбольную карьеру, а команда соперников возликовала: время вышло, и победа осталась за ними.
— Арнольд, ты что, первый раз в футбол играешь⁈ — товарищи тут же накинулись на него.
Вытирая пот с лиц грязными футболками и обливаясь водой из бутылок, они сверлили его взглядами, полными негодования.
— Чёрт, я же сказал тебе — пробивай защиту! Ты же забил бы! — хлопнул в ладони кучерявый паренёк.
— Пробить защиту? Тебе бы мозги пробить, может, работать начнут! Я, между прочим, на середине поля был, идиот, — Арнольд бросил на всех вызывающий взгляд.
— Но ты же силовик! Тебе это раз плюнуть, а ты даже с малого расстояния промазал, — не унимались его товарищи.
— Вот именно, силовик, а не камикадзе! Я что, самоубийца, чтобы рисковать ради вашей забавы? Да пошли вы все! — отмахнулся он. — Это мяч паршивый попался. Подсунули какую-то несбалансированную хрень.
Остальные загудели, как улей, полный разгневанных пчёл.
— Это не мяч паршивый, а ты просто кривоногий опоссум! — скривился парень в жёлтых бутсах.
— Что ты сказал? — Арнольд сузил глаза. — Да я любой мяч в ворота закатил бы, если б захотел. Времени просто мало осталось, — гордо поднял он подбородок.
— А этот мяч почему не закатил, ты, бракованная версия футболиста⁈ — взорвался другой член команды, размахивая руками.
Не успел он договорить, как рядом с ними грохнулся ледяной шар и вмялся в газон, словно подарок свыше. Футболисты уставились на него с изумлением, моментально забыв о своих ссорах.
— Этот «шарик», похоже, из аудитории Сергеевны вылетел, — прикинул один из них.
— Ага, видать, кто-то опять довёл эту чихуахуа до белого каления, — ухмыльнулся Арнольд. — Обычно шары таких размеров вылетают с её занятий, ломая стены.
— В этот раз, может, она за ремонт платить не захотела, на сиськи себе копит? — заржал прыщавый.
— Какие ей сиськи с её ростом? Они ж перевесят её, и тогда она будет чисто на них передвигаться, — заржал второкурсник в желтых бутсах.
Студенты ещё немного потрепались и попытались убрать этот шар из центра поля. Да куда там — он не сдвинулся даже на миллиметр. Пожав плечами, парни продолжили игру, просто обегая препятствие и делая вид, что так и было задумано.
* * *
Бешеная мартышка, рвущаяся на свободу из клетки, и то смотрелась спокойнее, чем моя сестра сейчас. Ни секунды от неё покоя, даже на перерыве.
— Добрыня, это что, шутка такая? — её взгляд мог бы прожечь дыру в стали. — Родную сестру бросить под тяжестью этих кирпичей, называемых учебниками? Ты же видишь, сколько их, будто нам выдали по одному на каждый день до конца жизни.
— Да ладно тебе, Машенька, — ухмыльнулся я. — Ты же у нас девушка независимая, самостоятельная. Как первой в драку лезть — так ты, а как книги таскать — сразу помощь нужна?
— Ну же, братик… — вдруг её голос стал слаще сахарного сиропа.
— Да брось уже эти фокусы, — отрезал я. — Это же ты говорила, что тебе море по колено и горы по плечо. Так что вот твои кирпичи знаний — давай, покажи силу духа, и топай в общагу.
Неожиданно она замолчала и уставилась куда-то мимо меня. Хм… Обычно моя сестрица отвечает так быстро, что комар не успел бы укусить, а тут… Что за чудо случилось?
— Знаешь, братец, я думала, что ты тут самый сильный, — Маша едва слышно пробормотала, потом злорадно хлопнула меня по руке. — Но, похоже, я ошибалась. Глянь-ка туда.
По коридору двигалась типичная зубрила: заплетённая косичка, очки с линзами толщиной с бутылочное дно. На ней висели сумки, словно гири, набитые плотно учебниками. Пот струился по её бледному лицу, а коса моталась из стороны в сторону. Как она до сих пор не сломалась пополам?
— Вот это да! — присвистнула Маша. — Эта девченка меньше меня, но тянет груз, как ломовая лошадь. И не жалуется!
— Силёнками она точно не блещет, — заметил я, краем глаза улавливая на экране телефона очередную навязчивую рекламу: «Татьяна с аппетитными формами в трёх километрах жаждет с вами жестко спариться». Ну да, мечтайте. — Видимо, сумки эти она тащит на чистом энтузиазме.
Шутка была на грани фола, но перерыв заканчивался, и я решил не продолжать этот диалог. Вздохнув, я подхватил свои и Машины учебники, да ещё по дороге догнал зубрилку и перехватил её сумки. Изначально не собирался сестре помогать, но жалко стало девчонку — хоть и вредина, но все же родная кровь.
Дотащив этот груз знаний до общаги, оставил Машу с её благодарностями, а затем отправился на оставшиеся пары. Благо, их было немного, и уже через пару часов я мог вернуться в свою комнату и заняться более полезными делами — например, перетаскиванием железа.
Поднимая штангу рядом с развалившейся кроватью, я усмехнулся. В этой Академии с преподами лучше не шутить — у них, кажется, лицензия на причинение ущерба студентам. Только сегодня из нашей группы в медпункт отправились одиннадцать человек. Интересно, что в других группах дела обстоят не лучше. Половина наших пострадала от самих преподов, которые, похоже, получают удовольствие от нанесения травм. Да и сами они далеко не интеллигентные педагоги — скорее, бывшие палачи на пенсии.
Сегодня, ближе к вечеру, наслаждаясь эклерами в попытке восполнить запасы сахара, я стал свидетелем забавной сценки. В коридоре какой-то парень, с дорогущими, выставленными напоказ, часами на руке, спорил с преподавателем. Выглядел он так, будто мир вращается вокруг него, и возмущался, что ему одному в группе не поставили зачёт.
— Вы хоть представляете, с кем разговариваете⁈ — орал юнец, колотя себя в грудь так, что его прилизанные лаком волосы грозили взлететь. — Я сын графа Дюмина! На вашем
