редко кто дерется. Ну, может, парочка несчастных случаев, но кто их считает? Есть, правда, арены, где дерутся до последнего вздоха — аристократы это дело обожают. Денег там крутится больше, но убивать людей ради забавы и наживы — не моё. Хотя, если подумать… Нет, пожалуй, посмотрю, как пойдет на этой арене. Главное, что мою личность знает только Гриша, как менеджер. Если я кому-нибудь переломаю все кости, то его Род не сможет объявить мне войну. Да и вряд ли они соберут воедино все куски, чтобы предъявить обвинения. Война Родов из-за моей мелкой халтурки — последнее, чего бы мне хотелось.
Мы подлетели к его апартаментам. Гриша припарковал свою тачку и вызвал такси.
— И это вся твоя паранойя ради секретности? — спросил я, хотя признавал, что идея неплохая.
— Еще бы, — кивнул Гриша на подъезжающее такси. — В нашем деле главное — не засветиться. Особенно если что-то пойдет не так.
Устроившись на заднем сиденье неприметного желтого автомобиля, Гриша, глядя в окно, начал объяснять: дескать, бои для аристократов — это чисто спорт, никакой интриги. А вот на подпольных аренах адреналин льется рекой, ставки растут, как на дрожжах. Богатым это по душе… И чем-то напоминает мне прошлую жизнь.
Когда мы подъехали к его особняку — тайной базе для всех этих афер — я не смог не заметить десятки машин во дворе. Тут были и развалюхи, и спорткары. Похоже, он скупил всё, что было на барахолке.
— Смотрю, ты неплохо устроился, — сказал я, окидывая взглядом его автопарк. — Менеджеры явно не бедствуют.
— Да ты не понимаешь, — усмехнулся Гриша, похлопав меня по плечу. — Это не бизнес, а призвание. Я менеджер на подпольных боях просто для души. У кого-то хобби — вязать носки, а у меня — организовывать махачи.
Ну да, у аристократов свои причуды. Кто я такой, чтобы судить?
Он провел меня в комнату, забитую масками. Орёл, медведь, тигр — целая звериная коллекция. Глаза разбегаются. Но одна маска привлекла мое внимание: простая, белая, без излишеств, словно лицо призрака.
— Гриша, а что за маска…
— Это моя, — перебил он, заметив мой взгляд. — Менеджеры и публика носят такие, чтобы не выделяться среди всего этого безумия.
Он добавил, что эти маски реагируют на эмоции: глаза меняют цвет. Злишься — красные, скучаешь — серые. Полезно знать, когда противник в ярости или вот-вот уснёт.
— И нахрена всё это нужно? — я непонимающе смотрел на разноцветные маски. — Просто для красоты?
Гриша хмыкнул, собирая бумаги на столе.
— А ты разве не хочешь увидеть эмоции публики во время боя? Если кто-то просадит на тебя кругленькую сумму и ты его подведёшь, то сразу заметишь море красных глаз в зале. Удобно же знать, кому потом прятаться от разъярённых фанатов.
Я выбрал самую простую маску и уже направился к выходу, как Гриша разразился хохотом.
— Добрыня, ну ты и юморист! — он держался за живот, пытаясь восстановить дыхание. — Тут тебе и самурайские, и рыцарские, и волчьи маски, — он махнул рукой на всю коллекцию. — А ты решил стать грабителем на ринге? Зачем тебе балаклава?
— Что…? Маска как маска! — я пожал плечами.
— Серьёзно? — Гриша покачал головой. — Да если бы я встретил тебя ночью в переулке в таком прикиде, сам бы отдал кошелёк, часы и, наверное, даже штаны. Причём без особых просьб с твоей стороны. Посмотри на себя в зеркало.
С тяжёлым вздохом я надел балаклаву и взглянул на своё отражение. На меня смотрел здоровенный детина, которому только пистолета не хватало для полного комплекта. Ещё немного — и можно смело идти грабить банк в одиночку.
— Ладно, зато меня никто не узнает, — буркнул я. — Не хочу выглядеть, как бродячий зоопарк.
— Поехали, упрямец, — усмехнулся Гриша, хватая ключи от машины. — Тебя уже не переубедить.
Гриша выбрал машину с низкой посадкой и длинным капотом, будто собирался резать асфальт носом. Врубил музон с такой древней кассеты, что она, наверное, помнит ещё динозавров. Эти раритеты сейчас стоят, как крыло от самолёта, но кого это смущает? Мы мчались к месту сбора, ветер свистел в окнах, а я думал: если разобьёмся, то хотя бы погибнем стильно.
Когда мы приехали на подземную парковку под стадионом, там было ещё пусто. Странно, что перед началом боёв ни души. Но, как оказалось, аристо любят играть в прятки. Каждый приезжает в своё время, и у каждого своё место на этой гигантской парковке.
Гриша строчил сообщение кому-то из работников, и вдруг пол под нами начал стремительно опускаться. Ну конечно, подземные лифты для машин — почему бы и нет? Аристократы умеют тратить деньги с размахом. Организаторы продумали всё до мелочей, чтобы нам было удобно сломать себе шею. Внизу нас встретил персонал в зелёных масках. Отлично, теперь я точно не узнаю никого, даже если это мой бывший учитель. И правильно: меньше свидетелей — меньше вопросов от полиции.
Они разгуливали с подносами, предлагая выпивку и закуски, будто мы на каком-то приёме у президента. Гриша заказал воду и еду в свою личную комнату отдыха. Оказывается, у каждого здесь свой приватный уголок. Кто бы мог подумать? Видимо, чтобы было где спокойно перевязать раны или попрощаться с жизнью в уютной обстановке.
Комната отдыха была оборудована всем необходимым для комфортного ожидания своей участи: душ, раздевалка, телевизор, кровать. А для особо удачливых — медицинская койка с полной аппаратурой. Так сказать, чтобы можно было вернуть тебя с того света и снова отправить на ринг. Миленько, но я начал зевать. Да, я ленивый, но если уж ввязался в это безумие, то не хочу зря время терять.
— Гриша, а зачем здесь ошиваться? Может, сразу проведём бой и отправимся домой, пока нас никто не заметил? — я со скукой оглядывал все эти излишества.
Гриша усмехнулся, его лицо стало хитрым, как у лиса перед дверью в курятник.
— Такие помещения нужны для определённых случаев. Некоторые психи проводят по двенадцать боёв за ночь. Им нужно где-то перевязывать раны и пересчитать зубы. А ещё полезно полежать в нокауте, обдумать смысл жизни, прежде чем снова выйти и получить по башке.
— Вторую попытку? — удивился я. — Я думал, здесь всё решается одним ударом. Что ты от меня скрываешь?
— Ну… как тебе сказать, —
