трое других девушек. Самым скверным из всего было, разумеется, то, что он казался довольно равнодушным к ней, Синсив. Но это объяснялось, естественно, тем, что он боялся, что скажут ее и его родители.
Теперь она больше не грозила покончить с собой. Ее взгляд равнодушно скользнул по Венделю, помогавшему с подготовкой к празднику. Он выглядел таким отвратительным и глупым! Все другие считали его ослепительно красивым. Он совсем не был таким, она же это видела!
Состязания должны были проходить на просторной равнине между стойбищем и площадкой для жертвоприношений. Три вождя ненецких кланов объединили свои усилия, чтобы вспомнить старые игры, которые устраивались много лет тому назад, до того, как началась большая вражда. Они были усердны, как дети, Вендель давал советы, а все женщины бегали по делам взад-вперед между чумами. Чтобы не быть в тягость хозяевам в эти скудные времена, было решено, что каждый гость должен взять с собой собственную еду на три дня — на время праздника. Вместе с Ироваром Вендель объезжал округу, чтобы пригласить другие племена. Именно Вендель разговаривал с ними о мире и примирении или, в крайнем случае, о том, что они могли бы состязаться. А затем в последний день вожди всех семи кланов могли бы собраться на совет, чтобы определить границы и разрешить другие спорные вопросы. Это стало бы стать довольно бурной встречей, но Вендель пообещал присутствовать как беспристрастный судья.
Идиоты! Восторженные идиоты! Синсив не находила себе места от ярости. Ведь все слушали эту глуповатую, самонадеянную селедку с молоками! Дурацкие светлые волосы, которыми так бездумно восхищались пятеро глупых девиц, ведь эти волосы выглядят полинявшими! И что он хотел позаботиться о них! Они ведь пустое место, пустое место!
Синсив почти рыдала.
А если бы она была с ним во время поездки сюда? Она одна… Усилием воли она освободилась от таких нелепых мыслей.
Неужели он не мог бы совершить один единственный подвиг, хоть чего-то стоящий? Убить волка или победить самого сильного мужчину в стойбище? Так нет же! На это у него не было охоты. А покрыть себя позором — это он мог. Трусливый идиот!
Синсив заметила, что начала выражаться немного однообразно. Она смотрела на него, стоявшего в кругу мужчин и пытавшегося натянуть похожий на арбалет гарпун, который они использовали для охоты на тюленей. Использовать гарпун для того, для чего он предназначен? Нет, видите ли, он этого не мог! Она смотрела на него и ненавидела его, потому что он связался с теми пятью. Она смотрела на него и ненавидела его, и ее грудь напрягалась, а тело становилось тяжелым и слабым. Она со стыдом вспоминала, как надумала ходить без штанов под длинной меховой рубашкой. В случае, если бы им двоим пришлось по делам уйти из стойбища. Она вспомнила, как гладила руками свое тело тихой ночью, зная, что он лежал в другой части чума. Пусть с ним случится все плохое! Она не хочет его больше видеть. Она выйдет замуж за Туу, она должна это сделать.
Где теперь Туу? Какое-то мгновение она совсем не могла вспомнить его лицо.
Только посмотрите, как все старались для него, Венделя. Все мужчины, те, которым было положено знать больше него. Что же сделал он такого выдающегося?
Синсив не понимала, что его восхищение их способностью приспосабливаться к самым нечеловеческим ситуациям делало их счастливыми и заставляло их полюбить его. Его дружелюбие и интерес, спокойствие и хорошее настроение, разумеется, способствовали этому.
Молодая девушка не понимала также, что большая доля ее агрессивности по отношению к нему объяснялась ее неудержимым стремлением к самостоятельности.
Она не хотела замечать добродетелей Венделя. Единственное, о чем она могла думать, это то, что сказали девушки о его физических достоинствах.
Одна вещь несказанно радовала ее: то, что он хотел выдать их замуж за таран-гайцев. Пусть он сделает это. Тогда им было бы так хорошо. И разве это не означало, что они ему уже надоели?
Про себя она плакала: она должна была быть первой! Единственной!
Синсив понимала к своему стыду и позору, что ее мысли теперь устремились в ложном направлении. Она должна была выйти замуж за Туу, и никто не мог ей в этом помешать. Никто, кроме нее самой… Проклятие! Она шипела от ярости на свои мысли, управлять которыми была не в состоянии.
Вендель подошел к ней неожиданно. Ее первым побуждением было убежать. Но он не должен был торжествовать оттого, что она убежала от страха перед ним. Она осталась на месте и только глотала слюну.
— Привет, Синсив, — сказал он приветливо на ее родном языке. Он теперь выучил очень много слов и мог вести сносную беседу с юраками. — Разве это не прекрасно?
Они стояли бок о бок и смотрели на стойбище. Сейчас начали приезжать гости, всюду вокруг стойбища юраков возникали новые временные жилища. Синсив знала многие племенные символы, которые устанавливались перед площадкой для жертвоприношений. Кроме знаков трех племен, которые жили здесь летом, она увидела теперь знак лесных юраков с предгорьев Урала — с легко узнаваемым украшением в виде рогов оленя наверху и полосками оленьего меха, колышущимися на вечном ветру с Ледовитого океана. Племя Синсив имело в качестве эмблемы рога северного оленя, а их соседи — моржовые бивни и китовый позвонок. Здесь была и еще одна эмблема, которую она раньше не видела. Она принадлежала их дальним соседям с другого берега Оби — енисейским самоедам, услыхавшим о состязаниях и попросивших об участии в них. Енисейские самоеды жили изолированно, как и все народности на Севере, в стране крайнего холода. Их просьба была удовлетворена, они стали восьмым племенем-участником игр, и теперь их символ — череп внушающего страх снежного барса — висел на их штандарте с развевающимися полосками пятнистого меха. А как раз теперь собирались установить свою эмблему люди из Салехарда — не много ни мало как череп медведя. Последние участники — самоеды с Ямала — были в пути, это знали все. Их тотемом был волк. И теперь вот эти с Таран-гая. Но приедут ли они или нет — никто не знал. Были сильные сомнения в том, что они приедут. Вендель внезапно заговорил с ней:
— Почему ты не хочешь выйти за меня замуж, Синсив?
Она пыталась относиться неприязненно к мягкому дружелюбному голосу. Она просто фыркнула в ответ. Тогда он лукаво улыбнулся.
— Ты просто делаешь вид, будто сама решила, не так ли?
«Вот окаянный человек, неужели он может читать мысли? К
