Ее пальцы быстро и уверенно бегали по клавиатуре пишущей машинки. Удивительно, но сюжет складывался как бы сам собой, и каждый день, заканчивая очередную главу, Джулия уже знала, о чем пойдет речь завтра. Ни одна книга не давалась ей так легко, как эта, и она невольно сравнивала ее рождение с рождением своего ребенка, носить которого ей тоже было легко, потому что эта ноша ее радовала. Они с Гермесом уже знали, что у них родится девочка, и ждали ее с нетерпением. Когда малышка шевелилась, Джулия клала руку на живот и улыбалась: ей нравилось, что она такая непоседливая.
Теперь Гермес и Джулия жили вместе. После того, как Джулия вернулась из больницы, оправившись от своего внезапного кровотечения, Гермес сразу же переехал на улицу Тьеполо.
До родов оставалось несколько дней, по расчетам Джулии, не меньше шести. Когда она последний раз была у доктора Морелли, тот заверил ее, что место в отделении акушерства и гинекологии для нее уже приготовлено. Книга и дочь должны были появиться на свет одновременно, но Джулия очень надеялась, что успеет поставить точку в своем романе до того, как ее увезут в клинику. Если сегодня она допишет главу, то у нее еще останется целых пять дней, чтобы перечитать написанное.
Джулия так увлеклась своими расчетами, что не услышала шагов Джорджо, который, подойдя сзади, положил ей руку на затылок.
– Ты меня когда-нибудь на тот свет отправишь, – вздрогнув от неожиданности, сказала она. – Появляешься точно из-под земли.
Джорджо, жуя хлеб с вареньем, лишь улыбнулся. Улыбка у него так и осталась детской, хотя ему уже исполнилось шестнадцать.
– Как идут дела? – спросил он.
– Кончаю роман.
– Я имел в виду живот, а не роман.
– И живот и роман растут у меня синхронно, поэтому, скорее всего, я разрожусь двойней, – пошутила она и внимательно посмотрела на сына. – А как твои дела?
– Со следующей недели пойдут контрольные, так что я сейчас все повторяю. Мне надо закончить год без хвостов, чтобы лето было свободным. Я тебе не говорил еще, что Теа и Марчелло приглашают меня к себе на летние каникулы? Им нужна лишняя пара рук, а мне нужна «Фонтекьяра». Если бы ты знала, какое это чудо – лошади!
– В «Фонтекьяре» ты пройдешь отличную жизненную школу, – вспомнив Гортензию и ее жеребца, сказала Джулия.
– Вот поэтому я и стараюсь, чтобы у меня не было переэкзаменовки на осень. В «Фонтекьяре» мне будет не до книг.
Джулия смотрела на Джорджо с радостным чувством. Его словно подменили. Куда делись озлобленность, неуверенность в себе, равнодушие к учебе? Перед ней стоял серьезный, разумный юноша, и этот юноша был ее сыном.
– В конце концов, если даже будет одна переэкзаменовка в июне, тоже ничего страшного, – решила она подбодрить сына.
– Нет, мне это не нужно! Кстати, мам, может, поговоришь с учительницей по литературе? Ты ведь умеешь, я знаю. Зачем тогда нужна мать-писательница, если она не способна помочь родному сыну? – Его глаза искрились смехом.
– А о чем с ней надо говорить? – поинтересовалась Джулия.
– Чтобы она не лютовала. Еще лучше, чтобы она намекнула тебе, какого примерно характера будут вопросы.
– Я попробую, – не очень уверенно пообещала Джулия.
– Я всегда знал, что на тебя можно положиться. Спасибо, мамочка, ты настоящий друг! Все, пошел зубрить дальше, пока.
Он наклонился, чтобы поцеловать мать, и в эту же самую секунду Джулия почувствовала пронизывающую боль в нижней части живота. У нее даже дыхание перехватило. Боль, неожиданно возникнув, тут же прошла, и Джулия, даже не сообразив толком, что случилось, поцеловала сына и вернулась к работе. Через несколько минут боль повторилась и продолжалась дольше, чем в первый раз.
«Неужели начались схватки?» – промелькнуло у нее в голове.
Она вспомнила, что, когда рожала Джорджо, все начиналось именно так. Боль снова отступила, и Джулия решила не паниковать и продолжать работу. В конце концов, может, это еще и не схватки. Не стоит торопиться в клинику раньше времени.
Ее пальцы с еще большей поспешностью забегали по клавиатуре старой «Валентины», и она успела напечатать почти полстраницы, прежде чем новый приступ заставил ее вцепиться руками в подлокотники плетеного кресла. На этот раз боль продолжалась еще дольше и была такой же острой, как в первый раз.
– Хватит себя обманывать, – сказала она вслух. – Чему быть, того не миновать. – И, невольно улыбнувшись, подумала без тени досады, что, будь у девочки побольше терпения, она успела бы закончить роман.
Осторожно поднявшись, Джулия вошла в дом и окликнула Амбру.
– Ты не дашь мне чаю и кусок хлеба с вареньем, как Джорджо?
– Не рановато для второго завтрака? – удивленно спросила домоправительница.
– В порядке исключения, – смутившись, попросила Джулия и направилась в кабинет звонить доктору Морелли.
– К сожалению, доктора Морелли сегодня не будет, – ответила медсестра. – Вы могли бы подождать до завтра, синьора де Бласко?
– Я – да, но мой ребенок больше ждать не хочет, – с трудом выговаривая слова из-за нового приступа боли, сказала Джулия.
– Немедленно приезжайте в клинику, вас примет дежурный врач, а я пока попытаюсь разыскать доктора Морелли.
Джулия отправилась на кухню и выпила глоток чаю.
– Мои вещи собраны? – спокойно спросила она Амбру.
– Какие вещи? – еще ни о чем не догадываясь, удивилась Амбра.
– Тебе придется проводить меня в клинику.
– Началось? – сообразив наконец, в чем дело, всполошилась Амбра.
– Кажется, да.
– Тогда поехали, чего же ты ждешь?
– Жалко оставлять бутерброд, ну да ладно, в другой раз съем.
Джулию поместили в предродовую палату. Медсестре удалось разыскать доктора Морелли. Он внимательно осмотрел Джулию, прослушал сердцебиение ребенка и заверил, что все идет как надо.
Джулия дышала часто и коротко, как учили ее на занятиях для будущих мам. Подошел Гермес и тихо спросил:
– Как ты?
– Спасибо, плохо, – с присущим ей чувством юмора ответила Джулия, еле сдерживаясь, чтобы не закричать от боли.
Промежутки между схватками становились все короче, ей казалось, что ее разрывают на части, со лба ручьями тек пот.
– Сожми покрепче мою руку, – посоветовал Гермес.
Он был в белом халате; медсестра, стоя позади него, завязывала тесемки его марлевой маски.
– Я рожаю, Гермес! Если вы не отвезете меня сейчас же в родовую, это случится прямо здесь.
Гермес вопросительно посмотрел на Морелли, и тот, согласно кивнув, сделал знак санитарам.
– Отправляемся рожать вашу девочку, – бодро сказал он.
– Мне страшно, – сжимая руку Гермеса, простонала Джулия.
