– С какой стати я должна не верить тебе? – невозмутимо спросила Мадлен. – Ты всегда был благороден и великодушен со мной.
– Благороден? – переспросил Логан, уставившись на нее, как на помешанную. – Я лишил тебя девственности, ты забеременела от меня…
– Когда я начала работать в «Столичном театре», ты всеми силами избегал меня, а я буквально преследовала тебя. Ты совершил решительный шаг, лишь когда убедился, что я согласна, а узнав, что я забеременела, ты женился на мне, несмотря ни на что. Я солгала, но взамен увидела от тебя только честность и справедливость…
– Довольно! – Его лицо окаменело. – Я вел себя, как последний ублюдок, и в ближайшее время меняться не намерен, поэтому советую тебе забыть о лести и робких взглядах, потому что этим меня не возьмешь, ясно?
Похоже, он не контролировал своих слов, пока вдруг не ощутил прикосновение нежной кожи Мадлен, соблазнительной полоски наготы между короткими рукавами платья и верхом длинных перчаток.
– Ясно, – кивнула Мадлен. Ее мягкие губы были так близко, что Логан испытал острое желание стереть с них поцелуем улыбку и запустить обе руки под вырез бархатного платья. Он мечтал лишь о плотских удовольствиях. Ни в доверии Мадлен, ни в ее привязанности он не нуждался.
Заведя руки за спину Мадлен, он сжал ее ягодицы и притиснул ее к себе.
– Я хочу тебя! – пробормотал он, уставившись на ложбинку над вырезом платья. Наконец, не выдержав, он уткнулся лицом в благоуханную впадинку. – Пойдем со мной наверх.
– Сейчас? – удивленно выговорила Мадлен и осеклась, почувствовав нажим его возбужденной плоти.
– Да, немедленно.
– Но ведь у нас гости…
– Пусть развлекаются сами. Мадлен потрясение расхохоталась.
– Потом, – сказала она. – Гости заметят, что мы исчезли, пойдут разговоры…
– Пусть! – Логан окончательно лишился способности рассуждать здраво. Для него потеряли всякий смысл неприятности Эндрю, пересуды гостей, приличия и видимость. – Пусть знают, что я блаженствую с тобой наверху, пока они веселятся в зале… Пусть видят, чти ты моя… – Жадно прильнув к губам Мадлен, он упивался ее вкусом, теряя рассудок от нежного аромата ее кожи. Он запустил пальцы в ее тщательно уложенные волосы, по одной выбирая шпильки из золотисто-каштановых кудрей, и Мадлен ахнула, попытавшись отпрянуть.
– Ладно, – неуверенно произнесла она, в смущении покраснев, – я буду рада принять тебя, но гости не дадут нам даже дойти до лестницы.
Усмехнувшись, Логан закрыл ее губы кратким и решительным поцелуем.
– Не завидую тому, кто встанет на моем пути, – заявил он и повлек Мадлен к двери.
Глава 14
Через месяц беременность Мадлен стала очевидной, и выходы в свет ей пришлось ограничить. Когда она отправлялась за покупками, кататься или гулять по парку, ее неизменно сопровождали двое слуг, которых Логан снабдил особыми наставлениями. Мадлен запрещалось переутомляться, появляться там, где, по мнению Логана, было небезопасно. Кроме того, она должна была как следует питаться.
– Терпеть не могу, когда со мной обращаются, как с ребенком, – заявила Мадлен Логану как-то утром, сидя у туалетного столика. Она ничего не могла с собой поделать: потеря недавно обретенной свободы раздражала ее. Однажды узнав, что значит поступать так, как вздумается, и бывать, где ей заблагорассудится, Мадлен трудно было вести жизнь затворницы, приличествующую женщине в ее положении. – За что бы я ни взялась, вокруг меня собирается целая толпа слуг, жаждущих помочь, позаботиться обо мне или чем-нибудь меня накормить! – жаловалась она.
Вместо того чтобы воспринять слова жены иронически или небрежно, Логан внимательно выслушал ее.
– С тобой обращаются не как с ребенком, – возразил он, – а как с человеком, благополучие которого я ценю превыше всего.
– Мне кажется, что я попала в тюрьму, – мрачно возразила Мадлен, – Мне хочется вырваться отсюда, заняться чем-нибудь…
– Чем, например?
Мадлен вздохнула, взяла щетку и принялась старательно расчесывать распущенные волосы.
– После бала к нам ни разу не наведывались гости. У меня нет подруг, кроме Джулии, а она вечно занята в театре, как и ты. Мы получаем по дюжине приглашений каждый день, но не принимаем ни одного!
Нахмурившись, Логан смотрел в ее недовольное лицо, понимая, что именно этого он втайне и ожидал. Годы его отшельничества завершились. Будучи молодой и жизнерадостной женщиной, Мадлен желала блистать в обществе, иметь друзей, постигать вкус столичных развлечений.
– Понимаю… – произнес он, отняв у Мадлен щетку и отложив ее в сторону. Он присел рядом с Мадлен на корточки – так, что их лица оказались на одном уровне. – У меня нет ни малейшего желания держать тебя в золотой клетке, словно редкую птицу, дорогая. Я постараюсь чем-нибудь скрасить твою жизнь, его губы сложились в улыбку. – Надеюсь, на ночные развлечения ты не жалуешься.
– Да, – подтвердила Мадлен и вспыхнула, охотно подставляя губы для поцелуя.
Верный своему слову, Логан начал сопровождать Мадлен на выставки живописи, аукционы, званые обеды и музыкальные вечера. В театре «Друри-Лейн» и в Королевской опере они занимали лучшую ложу. К удовольствию Мадлен, они приняли несколько приглашений и побывали в поместьях неподалеку от столицы, где ей удалось познакомиться с другими молодыми женщинами, с которыми у нее было немало общего. Мадлен знала, что Логан не любит бывать в гостях, постоянно ощущая себя предметом всеобщего внимания, пересудов и любопытства. То, что ради жены он решил пожертвовать своим драгоценным уединением, и льстило Мадлен, и озадачивало ее.
Мадлен понимала, что многие женщины завидуют ее браку. Логан был обаятельным, умным, щедрым и галантным спутником в отличие от многих других мужей. Ей нравилось положение его жены, она наслаждалась обществом Логана, его чувством юмора и, разумеется, опытом в любовных утехах.
Но какими бы близкими и теплыми ни были их отношения, Мадлен сознавала, что они представляют собой лишь отдаленное подобие прежних. Логан никогда не смотрел на нее так, как в первую ночь, никогда не целовал ее с той же любовью и вожделением. Он сохранял между ними определенную дистанцию. Очевидно, он не решался полностью довериться Мадлен. Она пыталась скрыть свои чувства к мужу, понимая, что ее любовь ничего не изменит, как бы она ни старалась.
Как и предсказывала Джулия, вскоре к Мадлен вернулся аппетит, и она набрала прежний вес, а затем и прибавила несколько фунтов. Втайне она тревожилась о том, понравится ли Логану ее изменившаяся фигура, но ее сомнения быстро рассеялись.
– Отныне ты можешь спать здесь, – сказал Логап однажды вечером после того, как отнес Мадлен к себе в постель. Проведя ладонью по ее обнаженному бедру, он хрипло добавил:
