Сон пошел на пользу Логану. Его волосы поблескивали после недавнего умывания, лицо было чисто выбрито. Он оделся в белую рубашку, темные брюки и жилет из узорчатого зеленовато-серого шелка. Но несмотря на благопристойный вид, тени под глазами и бледность, проступающая под загаром, говорили о недавнем злоупотреблении спиртным.
– Ума не приложу, что привело вас сюда, – сказал Логан вместо приветствия.
– Ты – все, что у меня осталось, – просто ответил Рочестер, не обращая внимания на слова сына и тон, каким они были произнесены.
Ядовитая улыбка тронула губы Логана.
– Надеюсь, вы не предлагаете мне стать заменой Эндрю?
– С Эндрю я совершил много ошибок и не собираюсь это отрицать. Возможно, меня не назовешь идеальным отцом… – Голос его дрогнул.
– Возможно? – с хриплым смешком переспросил Логан.
– …но я возлагал на Эндрю большие надежды, строил грандиозные планы. Я… – Рочестер с трудом сглотнул слюну и, торопясь, закончил:
– Как бы там ни было, я любил его.
– Вам следовало бы сказать об этом Эндрю, – сухо заметил Логан.
Рочестер покачал головой, словно разговор причинил ему мучительную боль, но продолжал;
– Да, я возлагал на Эндрю большие надежды. Его мать была утонченной женщиной, тонким, деликатным существом голубой крови. Я выбрал ее, чтобы происхождение моего сына было безупречным.
В отличие от старшего ребенка, – вставил Логан.
– Да, – просто признался Рочестер. – Ты не вписывался в мои планы. Я убедил себя, что лучше всего забыть о тебе и начать все заново. Мой сын – законный сын – ни в чем не нуждался. Я был готов оставить ему огромное наследство, дать образование в лучших школах, ввести в высшие круги общества. Эндрю мог обрести шумный успех… Однако он терпел сокрушительное фиаско во всем, за что брался. Ни умения владеть собой, ни тщеславия, ни таланта, ни интереса к чему-либо, кроме спиртного и азартных игр! А ты… – Он разразился ироническим смехом. – Я не дал тебе ничего, считая тебя полукровкой, беспородным щенком. А ты каким-то чудом ухитрился сколотить себе состояние и занять достойное место в обществе. Ты даже сумел жениться на женщине, которая по праву должна была принадлежать Эндрю!
Логан окинул его сардоническим взглядом.
– Говорите, что вам угодно, Рочестер, и уходите.
– Отлично. Я хочу положить конец вражде между нами.
– Между нами нет никакой вражды, – бесстрастно возразил Логан. – Теперь, когда Эндрю мертв, мне нет никакого дела до того, что будет с вами. У вас нет ничего общего со мной, с моей женой и моими детьми. Вы для меня не существуете.
Холодность Логана не удивила графа.
– Разумеется, ты вправе сам принять решение. Но я могу многое сделать для твоей семьи, если ты позволишь. Прежде всего благодаря моему влиянию ты можешь стать пэром, особенно после того, как мы соединим наши владения. Хотя я не вправе завещать все свое имущество незаконнорожденному, я могу оставить тебе щедрое наследство.
– От вас я не приму ни шиллинга. Это наследство должен был получить Эндрю.
– Прими его не для себя – подумай о своих детях. Я хочу объявить их своими наследниками. Неужели ты способен отказать собственным детям в том, что принадлежит им по праву рождения?
– Я не… – начал Логан, но граф перебил его:
– До сих пор я ни о чем не просил тебя. Я хочу лишь одного: чтобы ты как следует обдумал
Мои слова. Тебе незачем принимать решение немедленно. Мне все равно нечем заняться – только ждать.
– Вам придется ждать слишком долго, – мрачно предупредил его Логан.
Рочестер горько улыбнулся, поняв смысл его слов.
– Разумеется. Мне известно, насколько ты упрям. Логан промолчал С каменно-твердым лицом он попрощался с Рочестером и проводил его угрюмым взглядом.
К несчастью, либо сам Рочестер, либо кто-то из его доверенных лиц разболтал тайну рождения Логана, ибо за несколько дней сенсационное известие облетело весь Лондон. Дом Логана осадили визитеры, супругов Скотт забросали письмами, «Столичный театр» каждый вечер был переполнен.
Спектакли, в которых был занят Логан, и прежде имели шумный успех, а теперь из-за билетов на них разыгрывались настоящие сражения, Похоже, романтично настроенная публика взволновалась, обнаружив, что любимец, выходец из народа, на самом деле оказался отпрыском богатого аристократического рода. Знать была потрясена и заворожена подробностями скандальной истории.
Логан стал для всех притчей во языцех, особой на виду, что ни в коей мере не устраивало его. Скорбя о гибели Эндрю, он трудился до изнеможения, а по ночам искал утешения в объятиях Мадлен. Теперь они предавались любви совсем иначе: их соития стали нежными и продолжительными, словно Логан стремился оставаться соединенным с Мадлен навечно. Он не успокаивался, пока оба не приходили в состояние пролизывающего экстаза, сменяющегося апатией и пресыщенностью.
– Я и не подозревала, что такое возможно, – призналась Мадлен мужу однажды вечером. – Я не надеялась испытать такое наслаждение на супружеском ложе.
Логан негромко рассмеялся, лаская и обнимая ее.
Я тоже. Будучи поклонником искушенных женщин, не думал, что меня покорит невинная девушка.
– Я уже не так невинна, – возразила Мадлен, с замиранием сердца чувствуя, как Логан ложится между ее ног. – После всего, что было между нами…
– Тебе предстоит еще многому научиться, дорогая, – закончил он, трепетно проникая в ее лоно.
– Не может быть! – запротестовала Мадлен, ощущая, как его копье заполняет все ее существо.
– Тогда начнем следующий урок, с улыбкой прошептал Логан, продолжая ласкать ее до того мига, когда их обоих охватила ослепительная вспышка страсти.
* * *
Появившись в театре после окончания дневной репетиции, Мадлен нашла Логана на сцене. Вышагивая в полном одиночестве между установленными декорациями, Логан делал пометки в рукописи пьесы. Он был настолько поглощен своим занятием, что заметил стоящую за кулисами Мадлен только тогда, когда повернулся в ее сторону. Его синие глаза радостно блеснули.
– Иди сюда, – позвал он, и Мадлен с радостью повиновалась.
Логан отложил рукопись, обнял Мадлен за пополневшую талию, окидывая взглядом ее платье нежного янтарного оттенка.
– Ты похожа на каплю меда, – прошептал он, помогая ей привстать на цыпочки. – Дай-ка отведать…
Покраснев, Мадлен огляделась по сторонам, надеясь, что случайно оказавшиеся поблизости рабочие сцены не станут свидетелями их страстных объятий.
Логан рассмеялся.
– Свидетели не станут возражать, мадам, – насмешливо заверил он и опустил голову. Они обменялись поцелуем, затем еще одним. Губы Логана были горячими и требовательными.
