Продолжаю смотреть в пол.
Проходит еще сколько-то времени. Сколько – я не знаю. В комнату ожидания выходит медсестра и обращается к Райен.
Боюсь поднять глаза. В моей жизни наступил момент, когда я умру либо от счастья, либо от горя.
– Вы сестра мисс Бэйтс? – спрашивает медсестра.
Я и сейчас не поднимаю головы. Мои пальцы застряли в волосах, изо всех сил стараясь проникнуть внутрь черепной коробки. Правая нога дрожит, и мне никак не унять этот танец мокрого ботинка по кремовым плиткам. Мать гладит меня по спине.
– Да, – отвечает Райен и встает.
В комнате – вакуум. Весь воздух собрался в моих легких.
– Состояние вашей сестры стабильное. Можете к ней пройти.
Воздух вырывается из меня наружу, а сам я падаю со стула и оказываюсь на коленях. Все мое тело сотрясается от рыданий. Меня пытаются гладить по спине, но мне этого не надо. Так сильно я не плакал, пожалуй, с раннего детства. Почти до рвоты.
– Она жива, – повторяю я. – Она жива.
Слезы обжигают мне ноздри.
Наконец поднимаю голову. Возле меня стоят мать и Райен.
– Нет, я… – начинает говорить Райен. Она смотрит на меня, потом на медсестру. – Прошу вас, пусть первый войдет Элиас.
Глава 31
ЭлиасВ палате светлее, чем я думал. Стены, пол и потолок в ней совершенно белые, залитые ярким светом люминесцентных ламп. Помимо двери, есть еще и занавеска. Когда я вхожу, медсестра задергивает занавеску. В нос ударяет запах медицинского спирта и еще чего-то.
Палата невелика, но, прежде чем шагнуть к кровати, я останавливаюсь и просто смотрю на Брей. Ее кровать стоит на небольшом возвышении. Ее волосы, все еще влажные, разметались по белой подушке. Руки лежат поверх одеяла. С ее запястий сняли плетеные браслеты. Теперь на одной руке – больничный браслет с указанием имени и необходимых данных. В запястье другой вставлена игла капельницы. Я смотрю на лицо спящей Брей: такое спокойное и безмятежное, словно и не было тех ужасных минут на пруду. Надо же, какое у нее… умиротворенное лицо.
– Не волнуйтесь, она поправится. – Медсестра держит пюпитр с прижатым листом бумаги и делает какие-то пометки. – Но вам и ее близким обязательно нужно будет обсудить ряд важных моментов. Мисс Бэйтс требуется квалифицированная помощь. Насколько я понимаю, это была ее вторая попытка покончить с собой.
Медсестра говорит еще что-то, но мое сознание пропускает только отдельные слова. Лекарственная передозировка… Чуть не утонула… Если бы ее нашли чуть позже…
Медсестра уходит. Я сразу же выключаю свет над головой Брей. Потом осторожно придвигаю стул и сажусь у кровати. Беру ее руку, и у меня снова льются слезы. Целую ее костяшки. Меня не интересует, который час. Главное – мы с Брей одни в тишине этой палаты. По коридору кто-то ходит. Слышу шаги и приглушенные голоса. Теперь понял, зачем нужна занавеска: здесь почти все двери стеклянные. Брей лежит неподвижно. Она ни разу не шевельнулась. Ее грудь ровно поднимается и опускается. Что ей снится, если, конечно, она сейчас видит сны? Даже с ее болезненной бледностью и грязными волосами Брей удивительно прекрасна. Я думаю об этом и незаметно засыпаю сам.
Ближе к полуночи Брей переводят из реанимации в обычную палату. Ко мне присоединяются моя мать и Райен. Мы втроем сидим у постели. Почти не разговариваем. Время от времени в палату заходят медсестры и проверяют состояние больной.
Наконец приезжают ее родители. Моя мать поднимается.
– Обязательно позвони мне, – говорит она, стискивая мои руки. – Держи меня в курсе. Думаю, тебе надо сменить обстановку. Поживи пару дней у нас.
Киваю. Мне этого вовсе не хочется, но сейчас не время и не место затевать спор.
Мать целует меня в лоб. Обнимаю ее, и она уходит.
Мистер и миссис Бэйтс нарядились, будто в церковь.
Встаю и освобождаю стул для миссис Бэйтс. Она садится, берет руку Брей и, как и я, целует ей костяшки пальцев.
– Брейел, я виновата, что не уберегла тебя, – со слезами в голосе произносит она.
Мистер Бэйтс холодно поглядывает на меня:
– А ты теперь можешь идти.
Снова чувствую приток адреналина. Стискиваю зубы, плотно сжимаю губы. В другом месте я бы ему просто врезал.
– Я отсюда никуда не уйду, – отвечаю я как можно спокойнее.
Миссис Бэйтс плачет, гладя руку Брей. Райен стоит слева от меня, тихая и собранная.
Вокруг носа мистер Бэйтса появляются морщины. Он двигает своей квадратной челюстью, пытаясь сохранять спокойствие. Опущенные руки плотно сцеплены.
– Мы ее семья, – бурчит он сквозь зубы.
– Нет, ее семья – это я, – резко возражаю я, отсекая все, что он собирался сказать. – И я никуда из палаты не уйду.
– Папа, прошу тебя, угомонись, – говорит Райен, подходя к нему. – Не затевай ссору. Элиас для Брейел ближе и роднее всех нас. Ты сам это знаешь, только соглашаться не хочешь.
– Я не…
– Роберт! – миссис Бэйтс резко окликает мужа. Потом уже тише, тыча в него костлявым пальцем, добавляет: – Райен права, угомонись. Элиас спас ей жизнь. И, насколько понимаю, не в первый раз. Так что отступись!
Мистер Бэйтс сердито смотрит на жену и на меня. К счастью, благоразумие берет верх. Он не желает менять позицию. Просто решил не затевать скандал.
Они втроем проводят в палате еще около часа. Брей так и не просыпается. Возможно, это из-за таблеток, которых она наглоталась. Или ей что-то дали, чтобы она спала. А может, просто от сильной усталости. Какова бы ни была причина, но у меня появляется пугающая мысль: вдруг она не проснется?
Поговорив в коридоре с медсестрой, родители Брей уходят. Но миссис Бэйтс вдруг снова заходит в палату и целует дочь в щеку.
– Спасибо тебе, что ты рядом с ней, – говорит она мне.
Вижу, как у нее дрожит нижняя губа.
– Если Брей здесь, я и не могу быть где-то в другом месте, – отвечаю я.
Миссис Бэйтс уходит, слегка коснувшись моего плеча своими тоненькими пальчиками.
Меня злит, что они уходят, не дождавшись пробуждения Брей. Хочется броситься за ними вдогонку и высказать им все, что о них думаю. Черствое, эгоистичное семейство! За все годы они палец о палец не ударили, чтобы понять, как отчаянно Брей нуждалась в их помощи. В простом родительском понимании. Куда сейчас они спешат? Смотреть свой телевизор? Меня так и тянет въехать кулаком по стене.
В палату входит Райен. Смущенно улыбается:
