– Мы тоже, – подхватывает Тейт. – Думаю, у Кейлеба все сложится хорошо. По крайней мере, надеюсь. Остается проверить, сумеет ли Сара выдержать тюремный период их отношений.
– Не надо думать о плохом, – говорит Брей. – Лучше оставаться на солнечной стороне.
Тейт молча кивает. Эта тема исчерпана.
– А что нового у вас? – спрашиваю я. – Обзавелись потомством? Или хоть объявили о помолвке?
– На оба вопроса один ответ: нет. – Джен морщит нос.
Она слегка кивает в сторону Тейта. Тейт смеется и выгибает спину, упирая локти в колени.
– Мы не будем вступать в брак. Это вопрос решенный. А что касается потомства… – Он улыбается, а Джен корчит ему рожу. – Я бы не прочь обзавестись ребеночком. Правда, не прямо сейчас.
– Только не от меня, – говорит Джен. – Это тело не родит ни одного младенца. Ни прямо сейчас, ни когда-либо.
Тейт морщит лоб, некоторое время жует нижнюю губу, после чего с нарочитой небрежностью говорит:
– Если ты не будешь возражать, чтобы я трахнулся на стороне… исключительно с целью продолжения рода, то я готов в самое ближайшее время…
Джен стискивает зубы и шлепает его по руке.
Мы с Брей тихо посмеиваемся. Эта пара верна себе.
– Ничего, – с громким хохотом говорит мне Тейт. – Когда-нибудь она согласится.
Естественно, эти слова слышат все. Джен качает головой и улыбается.
– А как у вас? – спрашивает Тейт и смотрит на наши пальцы, ища кольца.
– В будущем, – отвечает Брей. – Думали пожениться в этом году, но решили подождать. Хотя бы пару лет.
– Когда дозреете до женитьбы, жду приглашения, – говорит Тейт.
– Не подумал бы, что ты любитель свадебных церемоний, – смеюсь я.
– Почему же? – Джен шлепает его по колену и кривит губы. – На чужую свадьбу он с удовольствием пойдет. Это от своей его воротит.
В дверь опять стучат, и я иду открывать.
– Элиас! – говорит улыбающаяся Грейс, протягивая ко мне руки. – Здравствуй!
Мы обнимаемся. Все встают, чтобы поздороваться.
– Грейс! – кричит Брей, стискивая ее в объятиях и забыв, что может помять платье. – Как же я по тебе соскучилась!
– Я тоже, – отвечает Грейс, оглядывая Брей с головы до ног. – Слушай, какое у тебя крутое платье.
Опять эти женские разговоры о тряпках. Грейс приехала не одна. Я здороваюсь с темноволосым парнем на пару дюймов выше меня. У него обе руки покрыты татуировками. Еще одна просматривается на груди, сквозь расстегнутый воротник рубашки. Он похож на рокера, только что вышедшего из магазина «Аберкромби энд Фитч». На нем облегающие джинсы и светло-серая рубашка.
– Добро пожаловать, – говорю я парню.
– Познакомьтесь, это мой друг Нокс, – объявляет Грейс.
Где-то полчаса мы сидим и говорим обо всем понемногу, стараясь не упоминать Кейлеба. Вряд ли Грейс было бы приятно говорить о нем в присутствии Нокса.
Последней приезжает Райен. Она одета почти как Брей: в вязаное платье с длинными рукавами и сапоги. Брей знакомит сестру с нашими гостями.
– Рада познакомиться, – тоном вежливой девочки произносит Райен. – Брейел так много говорила о вас.
Мы с Брей переглядываемся. Похоже, наши мысли совпадают. Райен знает, при каких обстоятельствах мы познакомились с этими людьми (исключая, конечно, Нокса). Поскольку наше знакомство произошло не в библиотеке или ином «приличном» месте, Райен держится настороженно. Но она искренне старается не огорчать сестру и относиться к нашим друзьям с должным уважением. Кажется, они начинают ей нравиться.
Около девяти вечера мы едем в местный ночной клуб. Там осенний праздник. До Хеллоуина – две недели. Хеллоуин в этих краях очень любят и широко празднуют. Даже уличные фонари украшают оранжевыми и черными лентами.
Жизнь прекрасна, и каждый день это подтверждает.
Назавтра Тейт и Джен уезжают в Майами, но мы поддерживаем контакты. Летом будущего года мы на недельку съездим к ним во Флориду. Грейс и Брей общаются постоянно: перезваниваются, обмениваются электронными письмами и эсэмэсками. К весне они успели трижды съездить друг к другу в Норфолк и Саванну. Краем уха слышал, что Грейс с Ноксом планируют перебраться в Саванну. Замечательная новость. Я очень рад, поскольку Грейс и Брей крепко сдружились. Грейс знает обо всем, через что прошла Брей. Вначале меня это настораживало: зачем рассказывать Грейс о вещах сугубо личного характера? Но достаточно скоро я успокоился. Брей всегда нуждалась в близкой подруге, а Грейс не шла ни в какое сравнение с Лиссой.
Брей даже сумела восстановить дружеские отношения с Митчеллом. И конечно, она много времени проводит с Райен. Ее сестра часто бывает у нас. Я этому только рад. Иногда Райен пытается вести себя как старшая сестра. Тогда Брей не дает ей спуску. Это меня больше не настораживает. Обычные перепалки между сестрами. У кого их не бывает?
Отношения Брей с матерью тоже стали заметно лучше. Правда, ее отец продолжает упрямиться и гнуть свою линию, но, думаю, больше из принципа.
Предметом моей главной заботы остается психическое состояние Брей.
Когда в июле ее выписывали из больницы, я поклялся сделать все, что в моих силах, дабы помочь ей справиться с внутренней тьмой. Я нашел хорошего психиатра – доктора Эшли, о которой вначале навел справки. Брей эта женщина сразу понравилась. Каждую неделю она ездит на прием. Я хорошо зарабатываю на кровельных работах, и мне не составляет труда оплачивать ее визиты. Вначале Брей возражала, но ту битву я выиграл. Доктор Эшли сумела подобрать для Брей такое лекарство, которое помогает ей справляться с биполярным расстройством, но не вызывает кататонических и, хуже того, суицидальных реакций. Встречи с психиатром благотворно действуют на Брей. За эти месяцы она стала намного счастливее.
О некоторых эпизодах из недавнего прошлого Брей я и сейчас не могу думать без содрогания. Еще в том злополучном магазине, где мы оказались заложниками Кейлеба, Брей решила покончить с собой. Попытаться осуществить задуманное она смогла лишь после выхода из тюрьмы. Меня не оставляла мысль, что тюремные врачи наверняка давали ей какие-то лекарства, подтолкнувшие ее к самоубийству. Ведь то же самое было с нею и в Южной Каролине, когда она глотала таблетки, прописанные местным психиатром.
Брей могла бы свести счеты с жизнью еще там, в магазине, завладев пистолетом Кейлеба. Лишь мое присутствие помешало ей нажать курок. Она не могла убить себя у меня на глазах. Но от своей затеи не отказалась. В тюрьме это сделать было почти невозможно – хотя Брей утверждает, что, будь она посмелее, у нее бы все получилось. И тогда она стала терпеливо дожидаться выхода на свободу.
