И поймёте Вы, Андрей Григорьевич, что вот она. — Продолжила Оля. — Стоит перед Вами та самая дама с косой, свидание с которой не назначают.
И миллионы Ваши достанутся всем, кому ни попадя, а Вам достанется уютная могилка два на два с роскошным мраморным памятником. И так Вам станет тоскливо, что не передать. Дальше слушайте внимательно, — подняла палец Ольга, увидев, что слушатель порывается вставить своё слово. — Повторять не буду, а от того насколько правильно Вы всё это исполните, зависит Ваше благополучное избавление от, скажем так, неприятности.
— Так о чем это я? — припомнила Ольга. — Ага. Первое, звонок вашему милицейскому приятелю с приказом немедленно освободить меня и моих спутников и доставить на яхту. С извинениями. Это важно. Чуть полегчает.
Вы решите, что я Вас развела, озлобитесь и попытаетесь своё распоряжение отменить. И вот тут долбанёт, очнётесь минут через пять, ну, отдышаться Вам пару минут хватит. Дальше, приказ начальнику охраны. Забыть наши имена. Никаких слежек, прослушек. Навсегда. Денег я с Вас не возьму. Что я, рэкет, что ли. Вы лучше…, ага, скомандуйте‑ка Вы, чтобы отпустили с нами одну девчонку. Она в моей камере сидит. Натальей зовут. За какой‑то паршивый кафель её закрыли. Деньги можете за этот кафель сами внести, или пусть Ваш «Мент» расплатится, мне без разницы. Вот, вроде, и всё. И последнее. Поверьте на слово. Опоздаете, уже не откачают. И всё, «карачун подкрался…» — это цитата, не обижайтесь.
— Теперь Вы. Только просьба, без мата. — Закончила слегка издевательский монолог хулиганка.
Олигарх, онемевший от такой наглости, не нашёл, что сказать. Наконец выдохнул. — Ты мне эти пятьсот штук на карачках принесёшь, и ноги будешь лизать. Ясно? Да ты понимаешь, что за суммы в сто раз меньшие на куски людей режут.
Чувствуя, ещё немного, и он кинется на неё с кулаками, подпрыгнул со стула и дико заорал. — Охрана.
Дверь мгновенно распахнулась.
— Ну, погоди, тварь. — Бросил уже на ходу, — завтра с тобой иначе поговорят. Ах ты, сучка. — Он плюнул на пол и выскочил наружу.
— Встать. — Рявкнул охранник. — Вперёд. Руки за спину.
Остаток дня она провела спокойно. Выспалась, поболтала с Жанной. Её положение в камере укрепилось настолько, что сокамерницы разве что не крестились на неё.
— Смотри, — пошутила рыжая, — они скоро кол осиновый с воли просить начнут.
Ольга усмехнулась. — Да я сегодня уже выхожу. Ошибка говорят. Извините.
Жанна недоверчиво покачала головой. — Дай бог, только, чтобы ночью выпускали? Я сомневаюсь. У них график железный. А в ночь тут только охрана. Хотя, тебе видней, — не стала спорить опытная сиделица. — А вообще, я с тобой бы ещё поболтала.
Ольга пожала плечами. — Ну, это не от меня зависит. Если есть какие вопросы, спроси. Может, отвечу.
Жанна задумалась. — Слушай, а ведь и страшно. Это как к гадалке. Только чувствую, ты в сто раз верней предскажешь. Ой, боюсь.
Ольга улыбнулась. — Не рви себя, а то совсем голову задурила себе. — Ольга упёрлась ладонями в подбородок. — Ох, что‑то я закрутилась сегодня. — Наташа. — Обратилась она к девчонке, сидящей поодаль. — Хочу предложить тебе со мной в море пойти. В круиз, не шуточный, идти далеко. Но если дойдём, и денег заработаешь, и жениха встретишь. Уж поверь мне, всё у тебя будет.
Девчонка испуганно заморгала. — Я же под следствием? Мне тюрьма светит.
Ольга отмахнулась. — Не бери в голову. Это как раз самое маленькое препятствие. В общем, думай, только сегодня. И не бойся, в обиду тебя не дам.
Наталья осталась сидеть с открытым ртом, а Ольга отошла на своё место.
Взбешённый олигарх выскочил из ворот изолятора и грохнул дверцей Мерседеса так, что водитель подпрыгнул от неожиданности, а охранник рванулся за табельным оружием.
— Поехали. Что заснул. Твою мать. — Сорвал зло на невиновном водиле олигарх. Трехтонная машина взвизгнула резиной и снялась, как гоночный болид. Ошалевший от такого невиданного поведения обычно чрезвычайно сдержанного хозяина, водитель втопил педаль до пола.
Едва войдя в офис, Максимов распорядился. — Начальника охраны ко мне, живо. Референт вздрогнул и рванул выполнять. «Даже когда шефу сообщили о потере Нижнеудинского комбината, стоимостью в полтора миллиарда, тот так не рычал. — Что бы это могло быть?» — Терялся в догадках секретарь, вызванивая безопасника.
Оповещённый о настроении патрона тот влетел, даже не нацепив галстук.
— Звали, Андрей Григорьевич? — Поинтересовался он, просовывая голову в приоткрытую дверь сановного кабинета.
— Давай, шляется он, — пробурчал слегка отошедший глава холдинга. — Записывай. Всё на эту тварь. Всё отдать ментам.
— «Зарядить» столько, чтобы её на параше сгноили. — Проявил недюжинное знание уголовных реалий бизнесмен. А сами трясите всех, кто с ней связан. Яхту в арест, деньги, что за ней, тоже. Я её, блин, в Африку без штанов… Всё, свободен, выполнять немедленно, к утру доложить.
Отпустив главного охранителя и чистодела, он расслабил галстук и автоматически потянулся к бару. Рука ткнулась в пузатую бутылку. Не глядя, плеснул в бокал и залпом махнул обжигающий напиток. Коньяк растёкся по жилам, даря благодатное расслабление.
Но, тут сердце кольнуло нехорошее предчувствие.
«Хватит на сегодня, домой пора». — Решил он, подхватил с кресла скинутый в горячке пиджак и скомандовал референту. — Я отдыхать. Если что, звони на дачу.
Устроившись в салоне бронированного лимузина, пультом дистанционки выбрал музыку любимого Морриконе и откинулся на мягкие подушки. Машина стремительно неслась по пустой трассе, удаляясь от мегаполиса.
Удар, визг тормозов, и сила инерции кинула его на перегородку, отделяющую салон от водительского сидения. Машина, пролетев ещё с полсотни метров, замерла.
В интеркоме прозвучал голос телохранителя. — Всё в порядке, Андрей Григорьевич. Ворону «лобовым» поймали. Главное, сволочь, будто специально ждала. — Возбуждённо закончил охранник. — Но стекло уцелело, трещины только. Сейчас Володя протрёт и едем.
Озабоченный молчанием секьюрити повторил. — Как слышите, приём. Однако Максимов по детски шмыгал носом и молчал. Страх, возникший внизу живота, поднялся в желудок и сдавил его диким приступом изжоги. Ох, как давно он так не боялся. С тех самых пор, как ему, тогда ещё мелкому торговцу компьютерным вторсырьём, прислали в конверте патрон от «Макарова». Однако те времена благополучно миновали, и он уже напрочь позабыл это паскудное чувство.
Кое‑как продышавшись, олигарх скрипучим от злости голосом разрешил продолжить движение.
Остаток пути он сидел в тяжёлом раздумье, не вспоминая уже про музыку.
Вид привычного интерьера слегка успокоил. Он прошёлся по комнатам, зачем то проверил окна. Включил свет и потянулся к пульту. «Что там, в мире твориться?» — Мелькнула ленивая мысль. Его обожгло воспоминание. Он кинул взгляд на часы. Огромные стрелки фирменных часов, висящих в проёме, показывали ровно девять ноль семь.
