Стэплтон прекратил преследование и, тяжело дыша, с покрасневшим от бега лицом, подошел к нам.
– О, Берта, это ты? – произнес он, как мне показалось, не совсем радостным голосом.
– Джек, как ты запыхался. За кем ты бегал сейчас?
– За самым настоящим циклопом. Очень редкий экземпляр, а осенью его почти не встретишь. Жаль, что я упустил его.
Стэплтон говорил беззаботным тоном, но, когда смотрел на девушку, в глазах его появлялся недовольный, если не злобный огонек.
– Я вижу, вы успели познакомиться.
– Да. Я как раз говорила сэру Генри, что для экскурсии по болоту он выбрал не совсем удачное время. Здесь сейчас не так красиво, как летом.
– Ты думаешь, что разговаривала с сэром Генри?
– А с кем же еще? – удивилась девушка. – Разве вы не сэр Генри Баскервиль?
– Нет, – ответил за меня Стэплтон. – Он такой же обыватель, как и мы с тобой. Позволь тебе представить друга сэра Генри, доктора Уотсона.
Я учтиво поклонился.
Щеки девушки вспыхнули. Её выразительные глаза испуганно посмотрели на меня.
– Значит, я все перепутала.
– Неудивительно, – сказал я. – Вы подошли недавно, и у нас совсем не было времени познакомиться.
Мистер Стэплтон рассмеялся, но глаза его смотрели на нас очень серьезно.
– Я приняла доктора Уотсона за нашего соседа. А вы, оказывается, гость, – улыбнулась мисс Стэплтон. Её брат продолжал все так же испытующе рассматривать ее, – которому совершенно безразлично, когда цветут орхидеи. Но вы все-таки зайдете к нам, в Меррипит-хауз?
Прогулка до дома Стэплтонов не заняла и пяти минут. Вскоре мы уже стояли у маленького неприметного домика, в котором некогда жил преуспевающий скотовод. Затем дом переделали, и вид у него стал более современным. Дом окружал небольшой фруктовый сад, но росшие в нем деревья, как и вообще на всей болотистой почве, были низкорослыми, чахлыми и корявыми, отчего все место производило грустное, печальное впечатление. Дверь нам открыл странного вида слуга, старый, весь в морщинах, в поношенной одежде. По всей видимости, ему приходилось одновременно исполнять обязанности эконома и дворецкого. Комнаты дома, однако, были обставлены не без некоторой роскоши, за чем угадывалась женская рука и вкус. Взглянув из окна на унылое болото с его бесконечными пятнами валунов и холмов, тянущихся вплоть до самого горизонта, я не мог не задуматься: что заставило мистера Стэплтона, образованного человека, и его прелестную сестру жить в столь мрачном месте?
– Странное место я выбрал, не правда ли? – сказал он, словно отвечая моим мыслям. – Да, но, тем не менее, нам здесь очень хорошо. Скажу больше – мы счастливы. Правда, Берил?
– Очень, – ответила она без особой убежденности в голосе.
– У меня была школа, – продолжал мистер Стэплтон. – В одном из северных графств. Но работа там утомляла меня. Я не люблю монотонности. Рутина делает любое занятие неинтересным. Но мне нравился сам процесс воспитания и обучения детей, мне нравилось помогать юным душам, вкладывать в их умы новые идеалы и цели, воспламенять их сердца. К тому же, нам сильно не повезло: в школе разразилась эпидемия, и трое школьников умерли. Я не смог оправиться от такого удара. Начинать все сначала – не было денег, школа съела все мои капиталы. С тех пор прошло уже много лет, и, если бы не воспоминания о гибели мальчиков, я бы окончательно забыл о своей неудачной попытке устроить школу. Материальные потери меня не очень волнуют, здесь так много работы для зоолога, что ни о чем прочем не хочется и думать. Да и сестра моя увлечена природой не меньше меня. Полагаю, я достаточно полно ответил на ваш немой вопрос. Ведь, глядя на пустынную и безрадостную картину болота, вы хотели меня спросить о цели моего приезда сюда.
– Вы знаете, я действительно подумал, что здесь тут немного скучновато… Тем более для вашей сестры.
– Что вы, что вы, – торопливо ответила мисс Стэплтон. – Мне здесь вовсе не скучно.
– У нас есть все, к чему мы привыкли, и без чего нельзя жить: книги, увлечения, интересные собеседники – наши соседи. Мистер Мортимер – прекрасный и по-своему очень занятный. С сэром Чарльзом мы тоже нередко встречались – это был, скажу вам, редкой души человек. Мы хорошо знали его. Вы даже себе не представляете, как нам его не хватает. Кстати, как вы считаете, не совершу ли я бестактность, если сегодня отважусь съездить в Баскервиль-холл и представиться сэру Генри?
– Никоим образом, мистер Стэплтон. Сэр Генри будет чрезвычайно рад вам.
– Тогда прошу вас, передайте ему, что я сегодня приеду. И еще раз простите меня. Мы здесь – люди простые, бесхитростные, отвыкли от светских манер. Если я по незнанию совершу какую-нибудь оплошность, поправляйте меня без всякого стеснения. Но из-за нашей простосердечности сэру Генри будет легче сблизиться с нами. Пока готовится завтрак, предлагаю вам пройти наверх, доктор Уотсон, и посмотреть мою коллекцию бабочек. Думаю, что это – самая полная коллекция на всем юго-западе Англии.
Я же стремился поскорее приступить к выполнению своей основной задачи. Унылый вид болота, гибель несчастного пони, жуткий вой, напомнивший мне о мрачной легенде и о проклятии, нависшем над родом Баскервилей, – все это оставило в моей душе неприятный осадок. Я был подавлен впечатлениями от экскурсии, так хорошо начавшейся. И более всего меня встревожили слова мисс Стэплтон, ее торопливые предостережения. Произнесенные с такой горячностью и жаром, они не оставляли сомнения в ее искренности и серьезности. Я считал, что у мисс Стэплтон, несомненно, есть причины говорить так. Поэтому я отказался от настойчивых просьб позавтракать со Стэплтонами и немедленно пустился в обратный путь по той же самой поросшей травой тропинке, которой мы пришли в Мерипит-хауз.
Как оказалось, от дома Стэплтонов до дороги, что вела к Баскервиль-холлу, существовал более короткий путь, и они его хорошо знали. Подходя к дороге, я с удивлением заметил сидящую на камне мисс Стэплтон. Её красивое лицо раскраснелось от быстрой ходьбы, она часто дышала.
– Мне пришлось бежать, чтобы опередить вас, мистер Уотсон, – задыхаясь, заговорила она. – Я очень торопилась. Как видите, я даже не стала тратить время на то, чтобы надеть шляпку. И мне нужно сейчас же бежать обратно, иначе мой брат хватиться меня. Знаете, я хотела сказать вам, что там, на болоте, я поступила очень глупо. Я приняла вас за сэра Генри. Забудьте то, что я вам говорила. Эти слова не имеют к вам никакого отношения.
– Да как же я могу забыть их, мисс Стэплтон?! – изумился я. – Мне, как другу сэра Генри, небезразлично, если он подвергается опасности. Скажите мне, почему вы так хотите, чтобы сэр Генри немедленно уехал в Лондон?
– Это – просто одна из моих причуд, мистер Уотсон. – Когда вы узнаете меня получше, то поймете, что я не всегда отдаю отчет своим словам. И особенного смысла в них искать не нужно.
– Ну, нет, мисс Стэплтон. Я помню, как вы говорили со мной. Я хорошо видел блеск ваших глаз, ваш дрожащий от волнения голос. Пожалуйста, будьте со мной откровенны, мисс Стэплтон, прошу вас. С тех пор, как я нахожусь здесь, я словно блуждаю во тьме. Странно, но мне кажется, что надо мной, как и над всей округой, висит какая-то мрачная тень. Объясните, что вы имели в виду, призывая меня уехать отсюда. Обещаю вам, что я все передам сэру Генри.
На мгновение лицо мисс Стэплтон вдруг стало решительным, но затем вспыхнувший было взгляд потух, и она равнодушно произнесла:
– Вы придаете слишком большое значение пустякам, мистер Уотсон. Просто и меня, и моего брата потрясла смерть сэра Чарльза. Мы были близко знакомы с ним, он часто прогуливался по болоту, и заходил к нам. На него сильно повлияла та легенда о проклятии, которое висит над родом Баскервилей, поэтому, когда произошел этот трагический случай, я подумала, что в этой старой истории все-таки что-то есть. Может быть, не напрасно он так боялся? Вполне естественно, что я расстроилась, когда узнала, что к нам направляется еще один Баскервиль. Поэтому и хотела поделиться с ним своими сомнениями. Вот и все, что я собиралась сказать.
– Но почему вы считаете, что сэру Генри определенно угрожает опасность?
– А разве вы не знакомы с легендой?
– Да, но не верю ни единому ее слову.
– А я – верю. И если вы имеете хоть каплю влияния на сэра Генри, умоляю вас, убедите его уехать отсюда подальше. Это роковое место. Зачем ему оставаться жить тут, где погибло столько его предков? Мир велик, пусть он уедет куда угодно, только не остается в Баскервиль-холле. Тут очень опасно. Почему он собирается здесь жить?
– Именно потому, что здесь опасно. В этом весь сэр Генри, он презирает любые опасности. Но, право же, мне думается, что если я не приведу достаточно серьезных аргументов в пользу отъезда, увезти сэра Генри отсюда не удастся. Скажите мне, в чем причина вашего страха?
– Не могу сказать… Ничего определенного я не знаю.
