Точки соединялись так стремительно, что Айрин едва успевала следить за ними.
Внезапно раздавшийся звонок сотового телефона вывел ее из оцепенения. Вздрогнув от неожиданности, она, чуть развернувшись, поспешно открыла сумку и в этот момент увидела его.
Он вышел из тени, отбрасываемой домом. В руке он держал пистолет.
– Не отвечайте, – приказал Виктор Уэбб. – Очень медленно достаньте телефон и бросьте его в воду.
Айрин, в ее растерянном состоянии, первым делом пришло в голову, что он кажется абсолютно нормальным. В черной с рыжим рубашке, ветровке цвета хаки и светлых широких брюках он выглядел так, будто только что пришел с поля для гольфа.
Подсознательно Айрин понимала, что должна его бояться, однако огненная и мощная волна гнева, которая поднялась в ней в этот момент, затопила все остальные эмоции.
– Брось, я сказал, телефон в воду, мать твою! – рявкнул Виктор. – Сейчас же, безмозглая тварь! Ты такая же, как твои родители, тоже на рожон лезешь.
Айрин медленно опустила руку в сумку и, вытащив оттуда трясущейся рукой телефон, перебросила его через перила пристани. Маленький всплеск – и телефон скрылся в воде.
– Так это вы, – прошептала она срывающимся от ярости голосом. – Это вы убили их всех – моих родителей, Хойта Игана и Памелу. Как у вас рука поднялась на собственную внучку?
Виктор фыркнул.
– Вполне вероятно, она мне не внучка. Ее мать была шлюхой, путалась с каждым, кто носил штаны. Она женила на себе Райленда, едва парню исполнилось двадцать. Я вскоре смекнул, что эта женщина камнем повиснет у него на шее, и пытался уговорить его бросить ее.
– Но он отказался, – сухо проговорила Айрин. – Из-за Памелы.
– Он с самого начала был просто одержим этим ребенком. А я ничего не мог понять, пока не догадался, что у него пунктик насчет маленьких девочек.
– Вы и мать Памелы тоже убили, я права? Все думают, это был несчастный случай, что она погибла, катаясь на катере по озеру, но я держу пари, это вы все подстроили. Что ж вы и от Памелы тогда не избавились?
– Такая мысль приходила мне в голову, – признался Виктор. – Но Памеле к тому времени уже было почти пять лет. Райленд начинал свою первую кампанию, и ребенок великолепно смотрелся в пресс-релизах. Она нравилась журналистам и публике. После смерти ее матери избирателям очень полюбился образ Райленда – молодого, благородного, любящего отца, оплакивающего потерю любимой супруги и твердо намеренного самостоятельно воспитывать дочь.
– Однако, когда Памела достигла подросткового возраста, она стала источником неприятностей и обузой, так? Райленд охладел к ней и упрятал ее в школу-интернат, где она и проводила большую часть времени.
– Став подростком, Памела пристрастилась к наркотикам, – сказал Виктор с отвращением. – К тому же открыла, что из любого встретившегося у нее на пути мужчины может веревки вить. Правда, она почти все время жила в интернате, а потому мало появлялась на публике. Я опасался, что, окончив школу и покинув интернат, она может стать для нас большой проблемой. И начал обдумывать кое-какие планы.
– Но она, окончив школу, снова оказалась полезной вам – во время избирательных кампаний Райленда.
– Ну что тут сказать? – Виктор пожал плечами. – Она копия своей мамаши. Памела была шлюхой от природы, но она была нашей шлюхой и чертовски хорошо справлялась со своим делом. Она была готова лечь под каждого встречного и поперечного: она спала с конкурентами Райленда, с его врагами, с мужчинами и с женщинами, – словом, со всеми, кто обладал интересующей нас информацией. Она получала удовольствие от своей роли шпионки. То обстоятельство, что она является важной составляющей стратегии избирательной кампании и что Райленд зависел от нее, давало ей почувствовать свою силу. Думаю, она себя представляла этакой мстительницей и от этого получала удовлетворение. Глупое создание, она, верно, считала, что отец наконец-то у нее в руках. Но с самого начала балом правил я.
– По вашему мнению, своим успехом Райленд обязан вам.
– Да, мне. – Лицо Виктора исказила гримаса гнева. – Это я сделал своего сына тем, чем он стал.
– То есть опозоренным педофилом, которого теперь не возьмут даже бродячих собак ловить?
– Ты все испортила, – проговорил Виктор севшим от злости голосом. – Мой сын был на пути к Белому дому, пока ты не помешала ему. К Белому дому, черт тебя побери! Он должен был стать президентом. А мои внуки пошли бы по его стопам.
– Что-то я не слышала о ваших внуках, – сказала Айрин. – Ведь Райленд предпочитает маленьких девочек, не правда ли?
– Заткнись! Райленд обещал мне сыновей. Этот пункт значится в его добрачном контракте, который они подписали с Алексой Дуглас. Там черным по белому написано, что она в течение двух лет, если потребуется, с помощью искусственного оплодотворения, произведет на свет наследника мужского пола или в противном случае безоговорочно согласится на развод. Тот факт, что у нее уже есть ребенок, свидетельствует о том, что она способна к деторождению.
– Для вас дочь Алексы Дуглас – доказательство ее способности к деторождению, но ваш сын-извращенец видел ее в качестве будущего объекта своих притязаний. Это Памела, а не я, нарушила ваши планы. Она сделала то, что должна была сделать, чтобы спасти дочь Алексы, и вы, желая заткнуть ей рот, убили ее.
– Надо бы мне было избавиться от тебя семнадцать лет назад, – сказал Виктор. – Застал бы я тебя дома в ту ночь вместе с твоими родителями, прикончил бы. Но ты, ксожалению, когда я пришел, отсутствовала, а мне не хотелось рисковать, дожидаясь там тебя неизвестно сколько времени. Вот я и почел за благо уйти. Позже выяснилось, что ни о видеозаписи, ни о том, кто пристрелил твоих отца с матерью, ты ничего не знаешь, а потому я решил тебя не трогать. Сказать по правде, я за все эти годы почти забыл о твоем существовании. И это с моей стороны было ошибкой.
– Откуда вы узнали, что Памела собиралась выступить с обвинениями против Райленда?
Виктор невесело улыбнулся:
– Она позвонила мне за день до встречи с тобой.
– Ах да, конечно, – прошептала Айрин, вдруг обо всем догадавшись. – Она знала: ее поступок может уничтожить семью, и почувствовала себя обязанной предупредить вас как главу клана или, возможно, даже оправдаться перед вами.
– Я пытался ее отговорить, но она ни в какую, твердо стояла на своем. И вот она приехала в Дансли, чтобы исполнить свой замысел.
– Это она открыла вам дверь?
Виктор фыркнул.
– Нет, вообще-то я сам ее открыл – уже была поздняя ночь – и вошел в дом. Она спала в своей постели. Я сделал ей инъекцию со смертельной дозой одного препарата. Она проснулась и несколько секунд сопротивлялась, но наркотик быстро подействовал.
