Я еще вполне такой бодрый мужичок, и даже большая часть зубов пока на месте. Оно конечно, — марафонские забеги давно в прошлом, — но десятку с полной выкладкой, я еще вполне осилю. …Хотя конечно, предпочту проделать этот путь либо верхом на верблюжьей спине, либо, того лучше, в телеге.
Но зато мой первый правнук, будет лишь на пару лет моложе моей младшей дочери. …Хотя, почему «младшей»? Я еще вполне могу… тем более что мне очередную молодую жену сватают… Впрочем, — это сейчас не важно.
Про Лга’нхи даже и говорить не хочу, — этот, с годами, кажется становится только крепче и выносливее. И даже в нашем племени, где собрались отнюдь не самые хилые и убогие доходяги, — по прежнему слывет самым крутым воякой, что регулярно и доказывает на разных сборах-«чемпионатах» всем, кто осмеливается бросить ему вызов.
…Ну а мне вызовов, давно уже никто не бросает. — Знают, — бесполезно, я такую тяжесть не подниму…
Шутка конечно. — Шаманы вообще редко соревнуются друг с другом. Это воякам обязательно надо проверять друг дружку на вшивость, а у шаманов и без того дел хватает.
Просто в качестве «доли правды» которая обязана быть в каждой шутке, — мой авторитет столь высок, что давненько никому и в голову не приходит усомниться в словах или предсказаниях Великого Шамана Дебила.
Признаюсь, я даже немного от этого забронзовел, так что приходится время от времени тыкать себя носом в собственные лужицы, и мысленно напоминать, что в действительности означает слово «Дебил».
…И наверное тем страннее, что две столь выдающиеся личности, только спустя столько лет, впервые осмелились заговорить о событиях произошедших на том далеком южном берегу нашего моря.
А тогда, все было так…
…Вот хрен его поймешь, КАК все тогда было… — В принципе, окружающие меня сейчас люди намного проще и утилитарнее относятся к чудесам и прочей мистике. — Чудеса тут дело обычное.
«Сварил» в тигле кучку камней, и появился металл. — Чудо? — И еще какое!
Бросил дротик и попал в оленя… — Тоже чудо.
Отправился в море, за самый горизонт, и вернулся. — Чудо из чудес.
Вышел в грозу биться со злобными духами, отразил все удары молний и грома. — В селении никого не убило, — необходимое бытовое чудо.
Выпил грибного компота, и давно умершие дедушки пришли навестить тебя и дать полезные советы. — Самое обыкновенное, и даже архибанальнейшее чудо.
Чудо оно везде, — в каждой травинке и под каждым камнем. Каждый эпизод жизни нанизан на чудо, словно бусинка на нитку. Ибо жизнь и есть главное чудо, — столь привычное и столь необъяснимое.
Но Амулет…
Амулет, был словно взрывом атомной бомбы, во время праздничного фейерверка. Только выжигал он не столько материю, сколько чувства и эмоции.
Даже от той точки, где тогда находился я… и в плане психического состояния, и в плане местоположения, — исчезновение Вождя Эгииноасиика смотрелось жутко. А как это виделось со стороны… — Бесстрашный Лга’нхи, осмелился заговорить об этом только спустя много лет. Но даже у куда более продвинутого меня, не хватает слов описать что я тогда видел, а главное, — чувствовал. А уж чего говорить про Лга’нхи?
…Так что судить можно наверное лишь по результатам происшествия. — А главный результат, — когда я спрятал Амулет в ящик, — аиотееки стояли на коленях.
…Угу. — Те самые, — гордые и никогда не сгибающие спин даже в присутствии своих главных Вождей, аиотееки-оуоо, стояли на коленях.
Нет, не передо мной. И не из страха. — Скорее это был своеобразный религиозный экстаз. …А может, их просто ноги не держали, — мои-то точно, тогда едва не подгибались от странной усталости и какой-то душевное опустошенности. — Тоже хотелось сесть, а лучше лечь, и лежать, глядя в бесконечное небо, без единой мысли в голове и шевелений чувств в душе.
Потом аиотееки встали, сели на своих верблюдов, и уехали. Молча.
А мы, так же, без лишних слов начали выносить трупы с верфи, выгонять в чисто поле верблюдов, и готовить корабль к отплытию.
Потом обычная суета и нервотрепка длительного морского перехода. В этой деревеньке нам действительно хорошо переделали «Морского Гуся», — хотя и шли мы напрямую, через участок моря, который по моим расчетам должен был быть куда шире чем лежащий дальше на запад, — плаванье продолжалось всего двадцать один день. Зато и вышли мы к знакомым берегам Ирокезии, избежав необходимости долго плыть вдоль побережья.
…И за все время плавания, мы не словом не обмолвились о том что произошло на верфи.
Почему? — Сам не знаю. Просто не хотелось об этом говорить. — Когда ты сталкиваешься с чем-то по настоящему необъятным для понимания, — проще сделать вид что ничего особенного не произошло, и сосредоточиться на выполнении мелких дел и задач. …Так проще сохранить свой разум.
…Ну а после нашего прибытия в родные края, да еще и с целой кучей невероятных побед, свершений, и новых баллад о наших подвигах, мы закатили пирушку соответствующую моменту.
Ведь и правда было что отметить, — и море пересекли, причем дважды. И очередные невероятные победы одержали, взяв неплохую добычу. И пресловутый Амулет захватили. В чем каждый мог убедиться зайдя в мос’ковский Храм, и поглядев на чудной ящик, задвинутый шаманом Дебилом в самый дальний угол.
Я конечно малость опасался. — Но требований предъявить его «чудесность» так и не последовало. …Полагаю наши вояки и моряки не стали таиться от ближайшей родни, и кой чего про ящик этот рассказали… возможно шепотом.
Ну а дальше… — Мои соплеменники секретов таить даже от врагов не умеют, а уж от своих, — не считают нужным.
…Я ведь и сам Это отчасти чувствовал… Когда воспринимал те чувства что и прорывающийся сквозь пелену защиты Вождь Эгииноасиик. Не знаю как Амулет это делает… но ощущения малоприятные.
Так что думаю, после того как наши вояки рассказали родне про Амулет, и что эта штука может натворить, мои соплеменники куда больше желали чтобы их Шаман Дебил, никогда не открывал крышку жуткого ящика, чем жаждали фокусов, чудес и прочих фейерверков.
…А может и знаю. …В смысле, — как работает Амулет. …В смысле — догадываюсь. Хотя, — куда мне? — Скорее воображаю, будто догадываюсь. — Но мстится мне, что эта хрень улавливает и ретранслирует, усилив в десятки раз, те эмоции, которые испытывает человек, находясь перед этой Загадкой.
Древний человек настолько же храбр, насколько и осторожен. Жизнь в окружении постоянных опасностей приучает его с огромным недоверием и опаской относиться ко всему непонятному и загадочному. И схлопотав этот, усиленный в десятки раз, посыл обратно, — он опасается подойти к непонятной вещи. — Что называется, — «Защита от дурака, высшего уровня». — Полезное свойство для «полевой модели» межпространственного трансклюкатора, или чем эта гадость является.
Но зачастую, к этому страху подмешивается и любопытство. Настолько сильное любопытство, что пересиливает страх.
Не знаю, — заложена ли изначально подобная функция создателями Амулета… И вообще, не знаю какие там эмоции обычно испытывают они сами. И люди ли они вообще. — Но наше человеческое любопытство страшная штука.
Думаю именно оно и спустило нас с веток деревьев, раскидало по всей земле, заставило познавать мир, и в конечном итоге пересадило на стульчаки теплых ватерклозетов и перед экранами компьютеров. …Попутно выведя в космос, поскольку земной шар стал слишком крохотным для наших амбиций и желания узнавать новое.
…А вот я, кажется излишним любопытством не страдаю. …Это я к тому, что в отличие от жрецов пятой ступени, Учителя, или Эгииноасиика, — на Амулет не подсел.
Почему я его не боюсь настолько что могу находиться рядом с ним? — Не знаю. — Может мои мозги человека 21 века работают чуточку по иному. А может сказывается наше давнее с ним знакомство. (Ведь как-то же я попал сюда). — Но так или иначе, — фанатом-маньяком я не стал.
Иногда у меня возникает желание исследовать эту штуку, понять «где у нее кнопка», и попробовать приспособить к чему-нибудь полезному.
Но я человек выросший с внедренными в сознание истинами, что «Спички детям не игрушка» и «Не влезай, — убьет!». Так что не желая уподобиться анекдотичной обезьяне с атомной бомбой, предпочитаю держаться от этой штуки подальше.
…Моя бы воля, — я бы вообще от нее избавился. — Этот мир еще достаточно юн, чтобы играть в такие опасные игрушки. Иногда мне кажется что этот Амулет, подобен лимонке, подкинутой в кучу игрушек для группы детского сада. — Одно неловкое движение слишком любопытного младенца и…
Впрочем, — боюсь что мои желания и воля, тут значения никакого не имеют. — Как я смог понять, (или убедил сам себя в этом), — Амулет вроде как подпитывается человеческими эмоциями. Они ему нужны для нормального функционирования.
