предлагаю продолжить звонить по субботам и добавить воскресенье и еще звонок в середине недели, скажем, в среду. Ты по-прежнему будешь видеться с твоей мамой по вторникам и четвергам, но не будешь звонить ей до тех пор, пока не переедешь.
Я знала, что это делалось для того, чтобы укрепить связь между Оскаром и его постоянной семьей до переезда и ослабить связь с его матерью.
– Нужно ли нам звонить Дол по скайпу? – предложила я Эндрю. – Тогда они смогут видеть друг друга, когда разговаривают.
– Да, не вижу, почему нет, но сначала выясните это у Дол и Ивана.
– Я выясню. – Я потянулась за ручкой и бумагой, чтобы сделать заметку об этом и записать дни, когда мы должны звонить им.
– Еще вопросы? – спросил Эндрю у Оскара.
Оскар покачал головой.
– Если ты вспомнишь что-нибудь потом, ты можешь спросить у Кэти, хорошо?
Оскар кивнул.
Тогда Эндрю попрощался и поднялся, чтобы уходить. Это не был обычный визит раз в шесть недель; он пришел только для того, чтобы сообщить Оскару результат судебного процесса. Когда я вышла с ним к дверям, я уточнила, правильно ли я поняла, что мы не должны звонить матери Оскара сегодня вечером – в среду.
– Да, верно, – сказал Эндрю. – Новые условия вступают в силу с сегодняшнего дня. Я поговорю с Роксаной и Дол.
– Вы могли бы также сообщить мисс Джордан результат судебного процесса? – спросила его я. – Я знаю, что она и ее мать ждут новостей.
– Да, завтра я сообщу ей первым делом.
– Спасибо.
Мы попрощались, и Эндрю ушел.
Вскоре вернулся с работы Адриан, и я рассказала ему о решении суда. Его реакция была в основном такой же, как у Паулы, – Адриан сказал, что будет скучать по Оскару, но так будет лучше для него.
– Для Оскара это новое начало, – сказал он.
Однако когда домой вернулась Люси и я поделилась новостью с ней, она лишь рявкнула на меня:
– Я только пришла. Я устала и у меня был мерзкий день. Я иду к себе полежать.
Неудачный момент, Кэти, сказала я себе, и оставила ее отдохнуть.
Во время ужина Люси была очень тихой.
– Ты в порядке? – спросила я ее.
– Я не обязана разговаривать, не так ли? – спросила она недовольно.
– Медведь не в настроении, – пошутил Адриан. Обычно Люси рассмеялась бы или сказала что-нибудь в ответ, но вместо этого она вышла из-за стола и вернулась в свою спальню.
– Ой, прошу прощения, – сказал Адриан.
– Ты не виноват. У нее был трудный день.
Я быстро закончила ужинать и поднялась к Люси. Она лежала на кровати, уставясь в пространство.
– Что случилось, милая? Могу я чем-то помочь?
– Вряд ли.
– У тебя проблемы на работе?
– Нет.
– С Дарреном?
– Да, но я не хочу говорить об этом сейчас.
– Хорошо. Ты знаешь, где меня найти, если я тебе понадоблюсь, – сказала я.
Проявляя уважение к ее личной жизни и потребности побыть одной, я вышла и закрыла дверь. Значит, это была проблема с ее бойфрендом. Я спрашивала себя, не расстались ли они, но я была уверена, что, когда Люси нужно будет поделиться со мной своими чувствами, она это сделает, – когда будет готова и когда придет время.
Глава двадцать седьмая
Мне пора на покой?
На следующее утро мы погрузились в нашу обычную рутину. Вчерашние тревоги Люси, похоже, развеялись, хотя она не сказала мне, в чем было дело. Я слышала, как она тихо разговаривала по телефону, когда я ушла спать, так что, возможно, они с Дарреном поссорились, а потом помирились. Мы с Оскаром попрощались с ней и уехали в школу. Я планировала сказать матери Лео о решении суда, когда увижу ее на детской площадке. Однако Оскар опередил меня. Едва увидев Лео, он подбежал к нему и сказал:
– Я уезжаю жить с моим братом, так что ты можешь прилететь на самолете, чтобы навестить меня.
Я рассказала Джулии о решении суда, о том, как скоро Оскар уезжает, и о том, что социальный работник Оскара не против, чтобы мальчики продолжали общаться, если она и тетя Оскара могут организовать это.
– Я дала ваш номер мобильного телефона Дол, правильно ли я поступила? – спросила я у нее.
– Да, конечно. Лео уже сказал мне, что будет звонить и писать.
Я улыбнулась.
– И как только я буду знать дату отъезда Оскара, мне нужно будет устроить им небольшую прощальную вечеринку, на которой надеюсь также увидеть вас и вашу семью.
– О, спасибо, но это будет грустно – прощаться.
– Да, хотя для Оскара важно, чтобы его пребывание у нас завершилось на счастливой ноте, – сказала я, стараясь сохранять оптимизм.
Тем вечером у Оскара был контакт, и впервые за долгое время Роксана отложила телефон, когда мы вошли в комнату, и обняла своего сына. Он казался таким же удивленным ее неожиданным проявлением чувств, как и я. Я подумала, что до нее дошло наконец, что ее сын на самом деле уезжает, хотя у нас оставался, по крайней мере, месяц до его отъезда. Я попрощалась и ушла.
Когда я вернулась забрать Оскара, вместо того чтобы выбежать из комнаты, Роксана вновь обняла его. Ей действительно не хотелось отпускать его.
– Я надеюсь, что поступила правильно, – сказала она мне. Я предположила, что она имеет в виду согласие на то, чтобы Оскар жил с ее сестрой.
– Думаю, да, это так, – сказала я.
Спустя мгновение она выпрямилась и, поцеловав Оскара в лоб, сказала:
– Пока. Увидимся во вторник.
Она ждала в комнате контакта, пока мы уйдем. Я оглянулась и увидела, как она берет салфетку из коробки на столе и вытирает глаза. Я подумала, что Роксана была человеком, которому трудно выражать чувства и который чувствует гораздо больше, чем показывает. В тот момент, когда ее защита исчезла, она казалась очень хрупкой и одинокой. Оскар уезжает, чтобы вскоре начать новую жизнь со своей большой семьей, но судя по тому, что я знала о жизни Роксаны, у нее самой была только работа. Я предполагала, что у нее есть несколько друзей и она жила в многоквартирном доме, так что она не будет одна. Но в спокойные моменты одиночества, когда у нее будет время подумать, я была уверена, что она будет скучать по Оскару и сожалеть о многом. Она жила здесь в основном из-за него – ради того, чтобы дать ему лучшую жизнь, – и скоро он уедет. Я спрашивала себя, не поступит ли
