Она выхватила из холодильника банку «спрайта», швырнула сумочку на стол и со вздохом облегчения сбросила босоножки на невысоком устойчивом каблуке. Сегодня она надела длинное трикотажное платье-рубашку, облегавшее ее, как вторая кожа. По ее расчетам, у Декса должны были слюнки потечь, но все оказалось напрасно. Она в жизни не чувствовала себя так неуверенно в присутствии мужчины!
— Если хочешь пить, достань себе сам, — бросила она.
— Спасибо, не хочется.
Его сдержанность еще больше обозлила Тори.
— Мог бы и посочувствовать! Сегодня у меня нелегкий день!
— Почему вдруг?
— Разве не ясно? Мой старший брат женится.
— Но ты так радовалась, — логично заметил он с таким терпением, от которого Тори мгновенно полезла в бутылку. — Помнишь?
— Ненавижу твои ехидные выпады.
— Я никогда не ехидничаю.
— Ну как же, его величество принц Само Совершенство!
Декстер вздохнул:
— Может, объяснишь, что тебя мучит?
Да все на свете! Она ему осточертела, это сразу видно! Он ни разу не сказал ей комплимента, не заметил, что она бросила курить, и даже не защищался, когда Тори нападала. Разве не ясно, что происходит? Тори надоела Дексу, потому что не так умна и занимательна, как Эмма, не такая интересная собеседница. И теперь ему не терпится убраться подальше. Ну уж нет, брошенной она никогда не будет. Уж скорее сама вытолкает его!
— Придется провести ночь здесь, — сообщила она, растягиваясь на диване в такой вольной позе, что платье задралось едва не до талии. — Я слишком устала, чтобы ехать сегодня в Уайнет.
— По-моему, это не слишком хорошая идея, — сдавленным тихим голосом, так непохожим на его обычный сдержанный тон, откликнулся Декс.
— Еще бы! Потому что ты чертов педант, который и повеселиться толком не может!
— Тори…
Но Тори уже завелась. Разъяренно сверкая глазами, она вскочила.
— Что, правда глаза колет? Ты паршивая, надоедливая зануда, которая…
— Советую тебе помолчать.
— Что, испугался? Интересно чего? Боишься, вдруг я полезу к тебе в штаны и обнаружу, что кто-то уже успел оторвать твои яйца?
— С меня довольно!
И, не успев опомниться, Тори обнаружила, что он перекинул ее через плечо, как резиновую куклу.
— Немедленно отпусти! Какого дьявола ты вытворяешь? — взвизгнула она, колотя его по спине кулаками.
— Несу тебя наверх, чтобы задать трепку.
— Что?
Потрясенная Тори даже перестала барабанить по его спине. И тут она расплылась в улыбке. Наконец она хоть чем-то его заинтересовала!
— Смеешься?
Он покрепче обхватил ее бедра и стал подниматься по лестнице.
— Какие шутки! У меня ведь нет чувства юмора. Помнишь?
— Еще бы!
От болтанки у нее закружилась голова, но что ни говори, а чувствовала она себя куда лучше, чем все предыдущие дни.
Болтанка, однако, прекратилась; как только Декс добрался до верхней площадки. Немного поколебавшись, он открыл дверь в первую попавшуюся комнату, которая оказалась спальней Кенни, и бросил Тори на кровать.
— Боюсь, ты зашла слишком далеко, Виктория. Наконец-то!
Тори растянула губы в гримасе, как она от души надеялась, весьма напоминавшей оскал.
— Шел бы ты к чертовой матери!
Декс схватил ее, перевернул и перекинул через колени.
— Понимаю, как это, должно быть, больно, — не повышая голоса, начал он в своей обычной манере, неизменно ее бесившей, — не говоря уже о том, что это тактически неверно, но отшлепать тебя просто необходимо.
Тори фыркнула. Да он ни за какие коврижки не отважится на такое!
— Я вполне серьезно, Виктория. Тебе лучше приготовиться.
Тори повернула голову, искоса взглянула на него и сухо заметила:
— Может, тебе стоит сунуть мне в зубы кусок дерева, чтобы я прикусывала его, когда муки станут невыносимыми?
Декс хмыкнул. Тори попыталась скрыть улыбку.
И тут он с силой опустил ладонь на ее ягодицы.
Тори была так поражена, что едва не скатилась с его колен и не испортила все представление.
— Ой!
— Прошу прощения, — извинился он и снова шлепнул ее.
Тори поморщилась, решая, что лучше: укусить его или просто оттолкнуть, но любопытство перевесило. Интересно, что будет дальше? Кроме того, она уже успела ощутить, как в самом низу живота что-то приятно шевельнулось и тепло мгновенно разлилось по телу. Представить только, Декстер О’Коннор, самый большой придурок во всем Техасе, оказался способен на такое!
Очередной шлепок.
Конечно, приятного мало. Но и не так уж больно. И почему-то приятно: здорово она его довела.
— Зверь! — охнула она.
— Поверь, мне сейчас так же плохо, как тебе.
Тори сделала гримаску, ожидая следующего удара. Но тут его ладонь нежно опустилась на ее попку, и у Тори создалось впечатление, что пальцы чуть сжались.
— Что ты делаешь, Декс?
Декс отдернул руку и откашлялся, но голос по-прежнему оставался хриплым:
— Надеюсь, урок пошел тебе на пользу.
— М-м-м…
— Так или нет?
— Интересно, знает Кенни, что под кроватью валяется пыльная тряпка?
Декс треснул ее еще раз, но тут же вздохнул.
— Ну а теперь? Усвоила?
— Поверить не могу, что ты надел коричневые носки с синими брюками.
Долгое молчание.
— Значит, не сработало, — констатировал он.
— Может, следует проделать то же самое, раздевшись догола? Вдруг это поможет?
Она сжалась от напряжения, ожидая, что Декс вознегодует и отпустит ее. Но он снова удивил ее.
— Превосходная идея.
Озноб предвкушения буквально пронзил ее, когда он задрал ей платье и закинул юбку ей на голову. Его ладонь снова легла на ее голую попку, и Тори вздрогнула.
Ждать пришлось бесконечно. Декс не шевелился.
— Тори… твои трусики…
— Ну?
— Где они?
— Поищи крохотную полоску шелка телесного цвета.
— Не вижу никакой… О, вот она, — заикаясь, пробормотал Декс. — Вроде врезалась между…
— Уверена, что более опытному мужчине и искать бы не пришлось.
— Не волнуйся, опыта у меня хоть отбавляй, просто не привык видеть трусики в таком ракурсе. — И, помедлив, добавил: — Но эти очень милы.
— Рада, что тебе нравится, — улыбнулась Тори. — Декс!
— Что?
— Кровь приливает у меня к голове. Не мог бы ты поскорее закончить с этим?
Она поерзала, устраиваясь поудобнее, и неожиданно ощутила под собой тугой ком. Весьма внушительный. Лучше сказать, просто огромный.
Декс опять откашлялся.
— Закончить? О… да… да. Конечно.
Последний шлепок вышел абсолютно неубедительным. И тут он начал ее гладить. Будто ласкал шелк. Ощущение было прекрасным… то есть изумительным, но неудобная поза мешала по-настоящему наслаждаться.
