Во рту у нее пересохло, дыхание пресеклось.
— Я и не волнуюсь, — прошептала она. — Скорее изумлена.
Декс весело хмыкнул и сбросил остальную одежду. Тори отшвырнула платье и лифчик. Теперь единственной преградой между ними остался лепесток телесного шелка. Декс сунул под него большой палец и ловко стянул.
— Ложись на подушку, солнышко. Я буду любить тебя.
С губ Тори сорвался вздох. Она не помнила, когда еще чувствовала себя под такой надежной защитой.
За этот вечер она узнала немало нового о Декстере. Он любил все исследовать. Тщательно. Медленно. Ласкать и целовать. А его любопытство в отношении Тори казалось просто ненасытным.
Она также выяснила, что у него потрясающая способность сосредотачиваться, что он ни в коей мере не брезглив, готов на все и поистине неутомим. Менее приятным открытием оказалось то, что он находит особенное удовольствие в том, чтобы заставить женщину молить.
— Пожалуйста, Декс… больше не могу… о, пожалуйста…
— Скоро, милая. Скоро.
Когда он наконец погрузился в нее, объявив вначале о своих намерениях волнующим, невыносимо возбуждающим, красочным языком, она поняла, что они подходят друг другу, как рука и перчатка. Однако его последнее сообщение послало ее на седьмое небо.
— Я собираюсь кончить в тебя…
Минуту спустя Дэкс доказал, что он человек слова.
Глава 21
Неужели он все-таки заснул? Невероятно! Только сейчас Эмма пыталась что-то доказать ему, а тут из него, кажется, решили вытряхнуть душу: колеса самолета, успевшего приземлиться в Вегасе, подпрыгивали по бетонному покрытию. Должно быть, его сморило потому, что прошлой ночью так и не удалось добраться до постели.
И тут Кенни вспомнил все. Обстоятельства складываются так, что еще сегодня он женится на настоящем полковом командире. На женщине, которая привыкла всем заправлять.
Эмма сморщила лоб, и Кенни с ужасом увидел, как рот ее начинает открываться.
— Ни слова! — предупредил он, прикрывая глаза. Эмма издала какой-то придушенный писк, но повиновалась.
Не успели они выйти из самолета, как Кенни потащил Эмму мимо игровых автоматов, которыми были уставлены все коридоры, к стойке «Эйвис»[26] и, несмотря на то что было уже около полуночи, в два счета получил автомобиль, на котором намеревался добраться до города.
Но тут Эмму прорвало, и, несмотря на все старания Кенни, заткнуть ей рот не было никакой возможности.
— …уверена, что мы можем все уладить… И как только Далли узнает правду… еще успею на утренний лондонский рейс… нет никаких причин связывать себя…
Она трещала и трещала, а прохладная струя воздуха из кондиционера шевелила и вздымала невесомые кудряшки. Одна прядь прилипла к кончику ее маленького славного носика. Эмма нетерпеливо откинула ее, не переставая работать языком.
— …сама идея абсурдна… мне тяжело понять… вбил себе в голову, что меня нужно спасти…
Он направлялся в отель на Стрипе, но вместо этого, неожиданно для себя, свернул к воротам бело-розовой часовни с красным неоновым колоколом, подмигивающим в переднем окне. Здесь было полно мест, где можно обвенчаться на скорую руку.
Кенни въехал на стоянку и выключил зажигание. У дверей был разбит небольшой цветник, охраняемый облупившимся гипсовым эльфом.
— Кенни!
Больше ему не вынести вопросов, на которые нет ответов!
Поэтому Кенни схватил ее в объятия и закрыл рот поцелуем. Оба запылали почти мгновенно. И Кенни пришло в голову, что, может, все еще обойдется, если они большую часть времени будут проводить таким вот образом. Но как он ни пытался, все-таки не сумел убедить себя, что это — наилучший выход из положения.
Встретила их тощая женщина средних лет с торчащими во все стороны волосами и очками в красной пластмассовой оправе, и не успели они глазом моргнуть, как уже стояли перед алтарем, украшенным пыльными шелковыми розами, готовясь принести брачные обеты. Он не подумал купить Эмме обручальное кольцо, но часовня предоставляла и такие услуги, за дополнительную плату, разумеется.
Леди Эмма, кажется, снова шмыгала носом и тихо плакала.
— Кенни… я в самом деле не думаю…
Он снова прибегнул к испытанному средству — поцелую, и церемония началась.
— Горячо возлюбленные… — бормотала женщина в красных очках, и Кенни на миг показалось, что душа его покинула тело и он смотрит на себя со стороны, исполненный ужаса перед тем, что творит, но бессильный что-то изменить. А тихие нерешительные ответы Эммы совсем не походили на ее энергичные, безапелляционные призывы, с которыми обычно принято идти на штурм баррикад. Кенни сжал ее руку в тщетной попытке ободрить, а может, и почерпнуть некоторое утешение, кто знает.
Господи, да что же это на него нашло?!
К тому времени когда они оказались в машине, обоих трясло.
— Кошмар, — выдохнула Эмма.
— Зато все кончено. Можем больше об этом не думать.
— Нужно получить развод. Если здесь так легко пожениться, то и развестись, должно быть, не сложнее.
— Для этого придется лететь в Мексику, а я слишком устал.
Он завел мотор.
— Не может быть такая свадьба законной. Слишком дешево все обставлено. Фарс какой-то.
— Штат Невада не заботится о хорошем вкусе. Только о деньгах. Кстати, чисто из любопытства… то, о чем упоминала Тори. Я действительно теперь лорд Кенни?
— Ни в коем случае! Что это за бред…
Эмма осеклась, наконец сообразив, что он подшучивает.
Но Кенни продолжал, зная, что, если он угомонится, она снова начнет ныть и тревожиться.
— По моему мнению, у тебя два выхода. Либо сохранить свою фамилию, либо взять мою. Но не пытайся соединить их вместе. Никто не воспримет тебя всерьез, если станешь разгуливать по округе, называя себя леди Уэллс-Финч Тревелер. По крайней мере в Техасе. Надеюсь, ты не обиделась?
Он заметил, как она украдкой бросила взгляд на новенькое обручальное кольцо.
— Разумеется, нет.
Эмма принялась вертеть кольцо с такой силой, что заболел палец. Наверное, к завтрашнему утру он весь посинеет! Жаль, что она не додумалась купить такое же кольцо Кенни!
Она произнесла обеты по своей воле, Кенни ни к чему ее не принуждал, так почему же она это сделала? Потому что была у него в долгу.. И самое меньшее, чем могла помочь, — восстановить его доброе имя. Но какую связь имеет со всем этим брак? Было бы куда проще просто позвонить Далли и все объяснить. Только вот Кенни почему-то взорвался.
Вранье! Она бесстыдно лжет себе! Нужно честно признаться: она, даже сознавая, что губит себя и Кенни, не пожелала сказать «нет».
Яркие огни аляповатой рекламы красили ее и Кенни в разные цвета, но Эмма ничего не замечала, потрясенная собственным безволием. Она пыталась отвлечься, думая о том, что теперь посторонний человек придет в ее коттедж собрать вещи и будет касаться дорогих ее сердцу предметов. Что скажет Пенелопа, узнав о назначении директрисой «Святой Гертруды»? А Хью? Какая он злобная тварь!
