Реджис сделал глоток обжигающего язык пунша.
— Эй, так дело не пойдет! Не слышал, что ли, фразу: с кем Хеллоуин встретишь, с тем и проведешь? — Ноа жевал печенье с шоколадной крошкой.
Сегодня кухня прямо баловала их десертами.
— Не слышал.
— Ну, вот я тебе и говорю. Короче, друг мой, такой день встречать одному нельзя. Этой страшной ночью кто-то должен согревать твое сердце. И это буду не я, прости.
Реджис покосился в сторону.
— Я планирую сегодня ночевать в другом месте, поэтому в комнате ты будешь один, — продолжал Ноа. — Ну, или не один. Смотря кого подцепишь.
— Я не хочу идти на вашу вечеринку.
— Я уже подготовил тебе костюм. Да и знаю я одну девушку, кто не прочь бы…
— Не продолжай, — перебил его Реджис.
— Эбель Барнс. Знаешь такую?
— Что ты ей сказал? — Сердце бешено заколотилось.
— Да ничего я ей не сказал. Мне, что, вместо тебя девочек на вечеринку звать? Я парень занятой. Весь день отказываюсь от приглашений.
Реджис встал из-за стола, но Ноа поймал его руку.
— Бель в библиотеке. Иди и позови ее на вечеринку.
Реджис хотел ответить что-то колкое, дерзкое. Но почему-то промолчал.
— Давай же, не ломайся. Будет весело. Да и когда еще можно признаться девушке в любви? Я же вижу, как ты на нее смотришь. И по ночам слышу, как бормочешь ее имя во сне.
— Я?
Реджис не видел снов, а значит, и Эбель звать не мог. Бред какой-то.
— Ты, — Ноа наконец отпустил его руку, — короче, иди к ней. Эта ночь обещает быть страшной, как в лучших фильмах ужасов, и веселой, как мальчишник в Вегасе.
Реджис замотал головой.
— Ну, а еще я слышал, что кто-то из «фиолетовых» хочет пригласить ее. Кажется, Малакай. И он настроен крайне серьезно.
И стоило Ноа это сказать, как Реджис сорвался в библиотеку.
Первым вопросом, который он задал мисс Вуд, попав в академию, было: «Где у вас библиотека?» Она крайне удивилась тому, что хоть кто-то из студентов заинтересовался книгами, и с удовольствием рассказала, как туда дойти.
Оказывается, все пыльные томики в библиотеке принадлежали ей. Ее муж любил читать. Как и сыновья, которые вместе с отцом коллекционировали книги. Реджис не стал спрашивать, почему они находятся здесь, а не у нее дома, — на лице Вуд сияла улыбка, когда она поняла, что все ее богатство пришлось кому-то по вкусу. Реджис никогда не любил читать. Все книги казались ему скучными. Да и в семье у него уже был тот, кто отвечает за ум и эрудицию, — Реджис не торопился занимать это место. Да и не хотел. Слишком уж сильно он любил того, кто принял на себя роль самого умного Фобса. Но…
Случилось то, что случилось, и Реджису пришлось окунуться в мир букв, пыльных страниц и потертых корешков.
В библиотеке, как всегда, было безмолвно. Лишь тихое бормотание и скрежет карандаша по бумаге выдавали гостью. Выглянув из-за стеллажа, Реджис увидел за столом Эбель. Она сидела на том же месте, что и в ту ночь, когда он нашел ее здесь спящую. На секунду он замер, вспомнив ее ледяные руки и медленно вздымающиеся плечи. Рядом с ней лежала открытая книга по геодезии и разрисованная фломастерами карта. Эбель что-то искала, но Реджис так и не понял, что именно.
— Выходи уже, — сказала она, громко захлопнув книгу.
Реджис прикусил губу и мысленно отругал себя за то, что повелся на уговоры Ноа и приперся сюда. Зачем ему это? Он все равно плевал на вечеринку и на то, что какой-то там Малакай позовет Эбель на танцы.
— Не помешаю? — Стоило подумать об этом, как ноги сами вывели Реджиса из-за книжных полок.
— Будто если я скажу «да», то ты развернешься и уйдешь. — Эбель скучающе оперлась на руку.
Реджис почесал затылок и остался стоять на месте, думая, что все-таки надо уйти.
— Ты хотел мне что-то сказать? — Эбель показала пальцем на стул перед ней. — Садись, говори.
— Да, я… — Реджис неуверенно шагнул вперед. — Хотел взять книги.
— Тогда бери и уходи. — Она выпрямила спину и, вновь открыв книгу, устремила взгляд на страницы. — Я тут жду еще кое-кого. Поэтому поторопись.
— Библиотека общая, почему я должен уходить?
Но больше его волновало не это, а то, что ждет она, вероятно, гребаного Малакая.
— Ну, тогда не уходи, боже…
Реджис все-таки сел на стул. На макушку Эбель падали лучи заходящего солнца. Белые волосы светились, будто нимб над головой. Не хватало только крыльев и хора из маленьких ангелочков, напевавших «Аве Мария».
— Что читаешь? — спросил он.
Эбель цокнула и закатила глаза.
— Слушай, тебе действительно интересно? Ты пришел сюда поболтать или взять книгу? Если взять книгу, то меньше слов, больше дела.
Эбель не любила, когда люди трепались понапрасну. И Реджиса до сих пор удивляло, что при этом она подружилась с Ноа.
— Я просто хотел показаться дружелюбным.
Реджис откинулся на спинку стула и скрестил руки. Кожанка на нем заскрипела и натянулась в локтях.
— Ты? — прыснула Эбель. — Серьезно?
Она отзеркалила его позу. Реджис любил, когда она повторяла за ним. Его маленькая копия. Так было раньше и продолжалось сейчас. Приятно, что это в ней не изменилось.
— У тебя раздвоение личности? Шизофрения? Или ты, типа, до хрена крутой мальчик, который пытается казаться неприступным?
Реджис вздернул бровь, и Эбель опять отзеркалила это.
— Не подходи ко мне, — спародировала она его голос. — Уйди, Эбель. Я большой опасный скура, бу-бу-бу.
Реджис усмехнулся:
— Ты смешная, Барнс.
— А ты больной. То сторонишься, то дружить пытаешься. Может, у тебя и правда проблемы с башкой? Я знаю отличного психиатра в больнице Санди. Посоветовать?
— Ты не считаешь Фишера хорошим врачом, — вырвалось у Реджиса.
Та нахмурилась. Черт…
— Никто не считает его хорошим врачом, — попытался он выкрутиться.
Эбель рассказывала ему об этом психе. Он пичкал транквилизаторами всех своих пациентов, и Эбель в
